"Достижения" Латвии, Литвы и Эстонии с 1991-го

Регистрация
06.04.2019
Сообщения
3 945
Репутация
278
Баллы
0
Адрес
Москва
Лайки
371
Пол
мужской


Евроинтеграция на примере Прибалтики

Вилнис Рантиньш: как громили заводы Латвии и кому это было выгодно



Большую часть крупных промышленных предприятий, построенных в советское время, можно было спасти, и они работали бы до сих пор – считает промышленник с огромным стажем, руководитель Ассоциации машиностроения и металлообработки Вилнис Рантиньш. Почему не стали?

«Скорей всего, это был политический заказ, ведь старой Европе были не нужны латвийские заводы», — говорит он.

– Начнем с ситуации на остановленном Liepajas Metalurgs. В чем, на ваш взгляд основная проблема?

– По-моему, сама жизнь показала, что инвестор для LM был выбран неправильно. Это предприятие вполне способно существовать без господдержки и даже хорошо работать.
Но чего я лично не вижу, так это стратегии украинских инвесторов завода. Как они собирались развивать завод, где зарабатывать и пр? Должен же быть элементарный план, каким образом работать с прибылью.
Но пока мы видим, что завод работал с огромными убытками, а недавно и вовсе закрылся до лучших времен. Но настанут ли эти времена? С момента появления проблем у LM прошло уже три года, и те ниши, которые занимал завод, уже фактически заняты. Завоевать назад их очень трудно, тем более что бум строительства прошел, и спроса на арматуру большого нет.
В целом ничего хорошего по поводу LM я не прогнозирую. И это печально, ведь LM занимал 3% в общем объеме промышленности в Латвии.

Спасти могли, но не спасли

– Если говорить о цифрах, то в начале 90-х, когда еще работали такие гиганты как «Альфа», «РаФ», «ВЭФ», промышленность давала экономике Латвии 42%, сейчас – около 13%. Некоторые считают, что умерло то производство, у которого не было шансов на выживание. Что вы думаете?

– Я сам начинал работать простым слесарем на РАФе, и всю жизнь проработал на промышленным производствах, в том числе советских. Мое мнение однозначное: многие крупные предприятия можно было сохранить. Тот же РАФ, например.
Три года назад в Казахстане я принимал участие в совещании представителей по металлургии. Мне вдруг задали вопрос: «А в Латвии еще производят микроавтобусы?» Я ответил, что нет, больше не производим.
Меня спрашивают: «Ну а производство запчастей хоть осталось?» Я говорю, что его тоже нет, и удивляюсь, мол, зачем вам запчасти и сами машины, у вас же Китай рядом, там можно дешево аналоги «рафиков» покупать.

Мне коллеги из Кахастана объясняют: «Что вы! Даже ваши старые «рафики» намного лучше новых китайских микроавтобусов».
С одной стороны, мне было очень приятно услышать такой отзыв о наших автомобилях, а с другой стороны – неимоверно горько, что все так получилось…

– Но были хотя бы попытки спасти заводы?

– Были, конечно. Помню, как на старом «рафике» в начале 90-х мы просто поехали по Европе, чтобы найти рынки сбыта.
Как действовать по-другому – мы не знали. Интернета не было, телефонов толком тоже, контактов не было, языков не знали, в бизнесе тоже мало понимали, плюс денег не было совсем. Поэтому взяли и просто поехали наобум в Европу.
Но мы хоть что-то пытались сделать! Чуть позже, когда «Раф» еще работал, я поехал на переговоры с компанией «Мерседес». Была реальная возможность собирать в Латвии их модель микроавтобуса МВ100. Такие же переговоры шли с Volkswagen. Но в итоге ничего не вышло…

Как кость в горле

– А что помешало?

– Мне трудно сказать. Но точно знаю, что когда в середине 90-х «РАФ» закрылся, был очень большой спрос на микроавтобусы. Думаю, что завод закрылся из-за политических игр.
Но была и другая причина. Многие предприятия после развала СССР нуждались в модернизации и инвесторах. Денег не было, поэтому искали партнеров за границей.
Помню, как на завод электроприборов приехали представители «Сименс», посмотрели, все понравилось. Но когда зашли в ассортиментный кабинет и изучили новые разработки, то желание сотрудничать сразу отпало. И больше никогда не возникало.

– Увидели конкуренцию?

– Да! Скажу открытым текстом: если смотреть чисто со стороны бизнеса, то тот индустриальный потенциал, который был в постсовеской Латвии, старой Европе был как кость в горле.
Мы были очень сильным промышленным игроком в восточной Европе, мы этот рынок знали, связи были налаженные, и это никому кроме нас не было на руку.
В банкротстве многих промышленных предприятий сыграл злую шутку и тот факт, что они стали заложниками сумбурной ситуации того времени. Многим из них пришлось подать на неплатежеспособность, так как деньги за продукцию шли с большим опозданием, а то и не приходили вовсе.
Предприятия должны были государству деньги в виде каких-то неуплаченных налогов и др. Если бы государство могло оценить и войти в положение тогда, многие заводы можно было сохранить. Для этого надо было проявить мудрость, подождав, когда наладятся разрушенные экономические связи.

– Может те люди, которые строили экономику независимой Латвии, просто не понимали, как это надо делать?

– С одной стороны это правда. Мы сами многое что не понимали, все же было новое, и в рыночных условиях мы не знали, как работать. Но это не единственная причина. Было ведь очень большое давление извне…
Вспомните все эти программы по реструктуризации крупных предприятий. Так поступили с тем же ВЭФом: поделили на мелкие части и фактически тем самым его уничтожили.
А как закрывали РАФ! Я туда попал, когда на заводе уже был администратор неплатежеспособности. То, что я увидел там, было тихим ужасом. Резцы на токарных станках бульдозерами просто вывозили на металлолом. В лабораториях на полу валялись ценные инструменты….
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, сколько государстенных денег было просто выброшено на помойку. У администраторов, которые перенимали все эти советские заводы, не было никакой ответственности за то, что они делали.
А все потому, что тогда наше законодательство было разработано таким образом, чтобы выгода предназначалась определенной группе людей. Поэтому много хороших предприятий были просто разворованы.
Да и сейчас с Liepajas Metalurgs ситуация похожая. Этот завод просто некоторым мешает.

– Кому он может мешать?

– Не секрет, что сначала его хотели купить шведы, чтобы потом закрыть. Они сами производили строительную арматуру, и «металлург» им мешал.
С советской промышленностью в Латвии было то же самое – она многим мешала. Поэтому ее больше нет.

Пять причин против заводов

— В Латвии много говорят о привлечении крупных инвесторов, но почему этого ничего не происходит? Инвесторы готовы открывать в Латвии колл-центры, потратившись на покупку столов и стульев, но не сложные производства.

– Есть ровно пять причин, которые это объясняют. Первая – у нас предприятия не освобождаются от уплаты подоходного налога, если они вкладывают прибыль в свое развитие. У эстонцев такой порядок действует уже лет 15.
Вторая – у нас очень дорогое электричество. Для промышленности оно дороже, чем у скандинавских стран, Великобритании и Германии. Это крайне неправильно. Причем дороговизна связана не столько с зеленой энергией, а с неправильной политикой государства.
Построили ТЭЦ и станции когенерации, которые работают на газе и записали все это в зеленую энергию. В результате эти станции получают государственную поддержку, а наши крупные госпредприятия входят в первые десятки самых прибыльных компаний страны.
Тот же Latvenergo нельзя в этом винить – они же всю прибыль отдают в бюджет. Однако не выгодней ли государству сделать так, чтобы развивалась вся экономика и промышленность в том числе. Потому что с такими ценами на энергию ничего сделать невозможно.
Третья причина – у нас сликшом высокие налоги и пошлины на рабочую силу.
Четвертая – в Латвии очень дорогие деньги. Если крупным предприятиям банки деньги буквально пихают, только возьмите, то для средних условия кредитования очень жесткие и невыгодные. Примерно в полтора раза дороже, чем в Литве и Эстонии.
И пятая – у нас большой дефицит инженерных специалистов. Если построить тут заврд, то кто будет на нем работать?

- Почему в Латвии мало инженеров?

- Потому что уровень знаний молодежи после окончания средней школы слишком низок, чтобы изучать в вузах технические науки. По его наблюдениям, около 50% студентов первых курсов отчисляются из технических вузов потому что «не тянут».
Но ведь на первом курсе вообще нет ничего сложного! А «спасибо» за это нужно сказать в первую очередь Всемирному банку, который в середине 90-х вдруг выдал рекомендацию сделать математику, физику и химию необязательными предметами в школе.
Все, с того времени и началось планомерное снижение уровня знаний у школьников по естественным наукам.
Сейчас в Латвии уже некого принимать в вузы. В технические – тем более.
Поэтому студенты инженерных специальностей практическ все трудоустроены уже на 2 и 3 курсах.

Как изменить ситуацию? Я вижу, что интерес к техническим наукам детям нужно прививать даже не со средней школы. Надо идти еще ниже – в начальную школу или даже детские сады. Там ведь происходит первое закладывание основ математики.
Единственный выход – заинтересовать молодежь, рассказать им, что быть инженером – это очень интересно и престижно.
 
Регистрация
06.04.2019
Сообщения
3 945
Репутация
278
Баллы
0
Адрес
Москва
Лайки
371
Пол
мужской
Постсоветская деиндустриализация (на примере одного из предприятий Латвии)
Постсоветская деиндустриализация (на примере одного из предприятий Латвии)

60 лет назад в Латвии, а вернее, в Латвийской Советской Социалистической Республике, был основан Рижский Автобусный завод, а вернее — РАФ.





Первой разработкой РАФа стал не микро-, а совсем наоборот – макроавтобус. РАФ-251 – лишь бескапотный кузов на удлиненном и усиленном шасси грузового ГАЗ-51.



Первым же минивэном (или, если хотите, микроавтобусом) рижского завода стал РАФ-977 «Латвия». Построенный на узлах и агрегатах 21-й «Волги», 977-й выпускался 17 лет и использовался… Впрочем, где он только не использовался


медицинская версия «рафика» с носилками, радиостанцией и фарой-искателем называлась РАФ-977И.



Служила «Латвия» и в маршрутном такси. Впрочем, в плане массовости с нынешнем поколением «газелей», «транзитов» и «боксеров» поспорить не могла. Наверное, потому и не оставила о себе дурной памяти.



В 1976-м на смену 977-му пришла новая модель. РАФ-2203 базировался на агрегатах «Волги» ГАЗ-24 и мог похвастать гораздо более современным (по крайней мере, как тогда казалось) дизайном.



Новый «рафик», конечно же, сразу призвали на спецработы: и в пожарные, и в милицию, и в скорую помощь.



Но самый крутой из «рафиков» – броневик-инкассатор с заказным кузовом французской фирмы Labbe. Тяжеленный бронепанцирь плохо сочетался со слебенькой подвеской и фанерным полом латышского микроавтобуса. Так что век этих броневиков оказался недолгим.



Распад Союза повлек за собой и распад Рижской автобусной фабрики. Из-за нехватки комплектующих выпуск РАФ-2203 остановили, а перспективная модель «Роксана» до конвейера не добралась.



Та же судьба поджидала и RAF Stils. Хотя переднеприводный однообъемник с дизайном, разработанным в НАМИ, для своего времени (начало 90-х, на секундочку) выглядел очень круто.
 
Сверху Снизу