Обсуждение Неизвестная история запорожского казачества. Муляжи украинской истории

Регистрация
24.09.2019
Сообщения
878
Репутация
0
Баллы
0
Лайки
139
Пол
мужской
Вот-вдумайтесь-
"Из устава запорожского казачества-не иметь жён .. На одном из запорожских флагов была надпись: «Козак куда хочет, туда и скачет, никто за ним не заплачет».
Средневековые исследователи писали о Запорожских казаках- «Жен не держат, землю не пашут, питаются от скотоводства, звериной ловли и рыбнаго промысла, а в старину больше в добычах, от соседственных народов получаемых, упражнялись»

Отсюда весьма любопытны слова Украинского гимна

"Душу й тіло ми положим за нашу свободу,
І покажемо, що ми, браття, козацького роду."

Интересно-какого роду?Казаки же не имели жен..Это что-украинцы потомки внебрачных казацких детей ? Или потомки каких то "других" козаков?
Вот с этими мифами я и попытался разобраться полазив по просторам инета.И так поехали..
"Очень уж странное было это «украинское» государство. В советской и современной украинской истории принято романтизировать Запорожскую Сечь. У большинства она ассоциируется с произведением Николая Гоголя «Тарас Бульба» и картиной Ильи Репина «Запорожские казаки пишут письмо турецкому султану» (официальное название картины — «Запорожцы»). В реальности жизнь и деятельность обитателей Запорожской Сечи носила, говоря современным языком, ярко выраженный криминальный характер.

В 1492 году хан Менгли-Гирей «пожаловался» русскому царю Ивану III, что его войско, возвращаясь из-под Киева с добычею, было ограблено в степи «ордынскими казаками». В Москве не удивились этому сообщению. Об «ордынских», или «азовских», казаках-татарах неоднократно пишут русские летописцы со времен Ивана III, характеризуя их как самых ужасных разбойников, нападавших на пограничные города и создающих множество проблем в сфере межгосударственных отношений России и Крыма.

«Поле нечисто от азовских казаков», — читаем мы постоянно в донесениях послов и пограничных воевод московскому государю. Казаки не признавали над собой власти ни одного из соседних государей, хотя часто поступали к ним на военную службу в качестве профессиональных наемников. Так, отряды казаков состояли на службе у Москвы, не гнушалась пользоваться их услугами и Варшава. Чаще всех привлекал их себе на помощь крымский хан, имевший постоянно в составе своих войск крупные казачьи отряды. Казаки были в военном, бытовом и экономическом отношении самостоятельной организацией, так что польские летописцы, зная четыре татарские орды (заволжскую, астраханскую, казанскую, перекопскую) причисляли к ним иногда пятую — казацкую. Причем если первые четыре состояли в основном из проживающих в тех регионах кочевых племен, то пятую можно назвать своеобразным «французским иностранным легионом». Там можно было встретить представителей множества национальностей.

В казаки попадали люди из всех общественных слоев (крестьян, мещан, дворян). Были среди них и иностранцы. Запорожские казаки жили на нижнем Днепре, за порогами, откуда и появилось их название. Их лидером стал Дмитрий Вишневский. В 1552–1554 годах он объединил разрозненные группы казаков, создав на острове Малая Хортица (напротив современного города Александрия в Днепропетровской области Украины) первую казачью вольницу, которую принято называть Запорожская Сечь.

У них было два основных занятия:

Охота и рыболовство.

Походы против татар и турок.

Участвовали они в военных акциях по двум причинам — выполняя приказ руководства Запорожской Сечи и по собственной инициативе — «для добывания зипунов», т. е. грабежей. Благородным прикрытием этих набегов служило попутное освобождение из турецкого и татарского рабства христианских невольников.

Не стоит считать Запорожскую Сечь неким прообразом именно украинского государства. По утверждению дореволюционных отечественных историков:

«Ни светская, ни церковная власть, ни общественный почин не причастны к образованию таких колоний, как Запорожье. Всякая попытка приписать им миссию защитников православия против ислама и католичества разбивается об исторические источники. Наличие в Сечи большого количества поляков, татар, турок, армян, черкесов, мадьяр и прочих выходцев из неправославных стран не свидетельствует о запорожцах как ревнителях православия».

Скорее это был своеобразный воинский орден, живущий по своим специфичным и романтизированным потомками законам.

С XVI века можно начинать отсчет российско-казацких войн. Первым из тех, кто по собственной инициативе выступил против России, был казачий атаман Евстафий (Остап) Дашкович. Очень талантливый военачальник и организатор.

Родился он в православной семье в городе Овруче. В самом начале XVI века упоминается его имя как воеводы великого князя литовского и наместника Кричевского. Вскоре Дашкович вместе с большой группой литовских дворян бежал в Москву и поступил на службу к московскому великому князю Василию III, который отправил его в 1508 году с войском (20 тысяч всадников) на помощь восставшему против литовского короля великому князю Михаилу Глинскому. После неудачного исхода предприятия Глинского (ему пришлось бежать из Литвы в Москву) Дашкевич перешел на службу к литовскому королю Сигизмунду I Старому. Вскоре он получил в управление города Черкассы и Канев на правом берегу Днепра и стал гетманом запорожских казаков. Провел несколько успешных военных операций против татар. Хотя воевал он и с русскими.

В 1521 году Дашкович участвовал со своими людьми в набеге крымского хана Мухаммед-Гирея на Москву. Обратный путь проходил мимо Рязани. Взять хорошо укрепленную крепость, на стенах которой были установлены пушки, с помощью лобовой атаки было невозможно. И тогда Дашкович разработал хитроумный план.

Татары, подойдя к Рязани, послали сказать воеводе И. В. Образцову-Симскому-Хабару, что их военный поход окончен и по этому случаю они решили организовать пир около стен города. Одновременно они начали продавать жителям Рязани награбленное добро и пленных. Причем многие из пленников без всякого выкупа стали уходить в город. Хитрость же Дашковича состояла в том, что хан, якобы преследуя беглецов, стал постепенно перемещать свои отряды к крепости, а чтобы успокоить бдительность воеводы, послал к нему грамоту, которую ему удалось вырвать у московского правительства. В этом документе говорилось, что великий князь и его бояре согласны платить Крыму дань, если хан уведет свое войско из русских пределов. Однако Симский-Хабар был начеку. Он велел выдать хану всех его пленников, а когда увидел, что татары тем не менее продолжают продвигаться к городским воротам и скапливаться под стенами, приказал немецкому пушкарю Иордану стрелять по ним. Когда дым от пушечного выстрела рассеялся, множество татар и казаков остались лежать на месте. Видя, что хитрость не удалась, и узнав, что против него выступили астраханские татары, Мухаммед-Гирей вместе с союзным ему Дашковичем спешно пошел в Степь.

После этой военной неудачи Дашкович неоднократно совершал нападения на русские приграничные города и селения и вел борьбу с так называемыми низовыми казаками. Умер он в 1535 году.

По мере роста казачества все чаще осуществлялись самостоятельные походы казаков на татарские и турецкие владения, то сухим путем, то по Днепру на чайках (лодках). Когда в XVI веке большая часть Малороссии оказалась под властью Речи Посполитой, запорожцы стали составлять регулярное войско в составе коронного войска.

Сечь представляла собой автономное казацкое образование со своим жизненным укладом, правилами, управлением. Руководство казаками осуществлял выборный атаман или гетман при помощи казацкой верхушки — старшины.

Войско делилось на курени, начальником над всем войском был избираемый им на общем собрании (рада, или коло) кошевой атаман с его помощниками — войсковыми судьей, писарем и есаулом. Все эти должностные лица избирались на один год, но могли заменяться и раньше этого срока, если войско было ими недовольно. Кошевой пользовался почти неограниченной властью в походе, но в мирное время он ничего не мог предпринять без совета с радой и без ее согласия. В тех случаях, когда поход предпринимался лишь частью общины и кошевой оставался дома, для командования отрядом избирался особый полковник, власть которого распространялась лишь на время похода.

Здесь существовали свои вековечные традиции, нравы и свой взгляд на мир. Попадавший сюда человек переваривался и перетапливался, как в котле, из малоросса становился казаком, менял этнографию, менял душу. В глазах современников как отдельные казаки, так и целые их объединения носили характер «добычников». «Жен не держат, землю не пашут, питаются от скотоводства, звериной ловли и рыбнаго промысла, а в старину больше в добычах, от соседственных народов получаемых, упражнялись».

Об этом как-то не принято говорить, но, по мнению современников, в низовьях Днепра «сабля приносила больше барышей, чем хозяйство». Поэтому в казачество шли не только простолюдины, но и шляхта, подчас из очень знатных родов.

Если говорить о военных походах казаков и о том, с кем они воевали, то можно процитировать польскую летопись:

«Были в Швеции казаки запорожские, числом 4000, над ними был гетманом Самуил Кошка, там этого Самуила и убили. Казаки в Швеции ничего доброго не сделали, ни гетману, ни королю не пособили, только на Руси Полоцку великий вред сделали, и город славный Витебск опустошили, золота и серебра множество набрали, мещан знатных рубили и такую содомию чинили, что хуже злых неприятелей или татар».

В переводе на современный язык звучит примерно так: отряд численностью в 4 тысячи бойцов под командованием Самуила Кошки совершил военный поход в Швецию. При этом казаки действовали самостоятельно, не учитывая военных интересов польских властей, хотя формально подчинялись Варшаве…

Особенно примечателен факт нападения на столицу воеводства Речи Посполитой Полоцк в 1601 году и разорение Витебска.

Это был далеко не единственный случай в истории запорожского казачества. Снова обратимся к польским летописям. В них есть запись, датированная 1603 годом. В ней описаны похождения казаков под начальством гетмана Ивана Куцки в Боркулабовской и Шупенской волостях, где они обложили население данью в деньгах и натуре.

«В том же году в городе Могилеве Иван Куцка сдал гетманство, потому что в войске было великое своевольство: что кто хочет, то делает. Приехал посланец от короля и панов радных, напоминал, грозил казакам, чтоб они никакого насилия в городе и по селам не делали. К этому посланцу приносил один мещанин на руках девочку шести лет, прибитую и изнасилованную, едва живую; горько, страшно было глядеть: все люди плакали, Богу Создателю молились, чтобы таких своевольников истребил навеки. А когда казаки назад на Низ поехали, то великие убытки селам и городам делали, женщин, девиц, детей и лошадей с собою брали; один казак вел лошадей 8, 10, 12, детей 3, 4, женщин или девиц 4 или 3».

Так что Запорожская Сечь была довольно агрессивным и самостоятельным государством на территории Речи Посполитой. Подробное описание этого периода истории поможет понять природу предательства гетмана Ивана Мазепы и его коллег.

В конце XVII века начались распри между Польшей и казаками. Об одной из причин мы написали выше. Другая звучит так. Запорожская Сечь отказалась подчиняться Польше. Между тем польский король заключил с крымским ханом и турецким султаном мирные договора. А казаки по привычке продолжали совершать на них вооруженные набеги. Выше мы писали о том, что Запорожская Сечь — это военный орден, и основные средства для своего существования он получал за счет военных походов, охоты и рыбалки. Сельским хозяйством запорожские казаки не занимались.

В 1572 году польские власти учредили специальный список — реестр. Внесенные в него казаки считались состоящими на службе короля, имели некоторые привилегии (получали жалованье, имели самоуправление под руководством коронного гетмана и были освобождены от налогов). Их центром был город Трахтемиров, где имелись госпиталь и арсенал. При польском короле Стефане Баторие реестр составлял 600, а с 1590 года — до 1000 казаков, а после и более. Однако число нереестровых казаков было во много раз больше.

Вчерашняя разбойная вольница, сделавшись королевским войском, призванным оберегать окраины Речи Посполитой, возгорелась мечтой о некоем почетном месте в панской республике; зародилась та идеология, которая сыграла потом столь важную роль в истории Украины. Она заключалась в сближении понятия «казак» с понятием «шляхтич». Сколь смешной ни выглядела эта претензия в глазах тогдашнего польского общества, казаки упорно держались ее.

Ход их рассуждений был прост. Шляхтич владеет землями и крестьянами по причине своей воинской службы в пользу государства; но казак тоже воин и тоже служит Речи Посполитой, почему же ему не быть помещиком, тем более что бок о бок с ним, в Запорожье, жили нередко природные шляхтичи из знатных родов, шедшие в казаки?

Из гимна Украины: «І покажем, що ми, браття, козацького роду». Позвольте, но о каком казацком роде идет речь, если одной из заповедей Сечи было безбрачие? Перефразируя старый анекдот: «Значит, дети народились не от того казака». Разберемся с «тем» и «не тем», поскольку на этой и подобных ей подменах построена вся история Незалежной.

В общем-то, каждый, немного покопавшись в исследованиях и справочниках, может понять, что, выражаясь современным языком, «эпичный фейк», столп украинской истории был заложен 5 июня 1572 года. В этот день великий князь литовский, король польский и уже почти три года, как глава объединенной Речи Посполитой Сигизмунд II Август подписал грамоту о составлении реестра «Его Королевской Милости Войска Запорожского». Само же войско было сформировано только при короле Стефане Батории в 1578 году. За 80 лет, всего за одну, хоть и долгую жизнь до начала восстания Богдана Хмельницкого. И, можете не сомневаться, что в 99 случаях из 100, когда вы видите слова: «запорожские казаки» или «запорожское войско», речь идет об этих «запорожцах» на службе польского короля, многие из которых Запорожья и в глаза не видели.

Столицей «королевских запорожцев» стала крепость Трахтемиров (Трактомиров) на берегу Днепра против Переяслава, считай, в окрестностях Киева и в полутысяче верст по Днепру от мест обитания настоящих запорожцев. Ну, как если бы царским указом из каких-то политических соображений где-то под Тулой было создано «Всевеликое войско Донское» на царском жаловании. Достоверно не известно, когда сами запорожцы узнали о королевской грамоте (а они приглашались записываться в реестр), и если грамота до них дошла, то, что они с ней и с гонцом сотворили. Можно предположить, что ответ королю напоминал бы картину Ильи Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану».

Поскольку те и другие (казаки и «казаки») называли себя «запорожцами», сторонние авторы, чтобы как-то разгрести путаницу, стали называть настоящих казаков «сечевыми (низовыми)», а королевских — «реестровыми (городовыми)». Термин «нереестровые казаки» еще больше запутывал дело, поскольку иногда означал сечевиков, но в подавляющем большинстве случаев — обычных крестьян, которые в ходе войн с разрешения панов присоединялись к реестровым казакам для участия в походах, суливших малые риски и большую добычу. Или в ходе восстаний реестровых казаков, перебив панов, шли на Варшаву. (О причинах этих «народных восстаний» ниже.) До самого 18 века и ликвидации последней из Запорожских Сечей низовые казаки не признавали самозванцев теперь уже «Их Царского Величества Войска Запорожского», хотя последние 40 лет сами были на службе и содержании Империи.

Так или иначе, но в 1570-х годах за несколько лет удалось набрать… всего 300 «казаков», а к концу десятилетия 600. Вот и всё «войско» во главе с фактически назначаемым королем коронным гетманом. Трудности понятны: совсем уж голодранцев в «казаки-лыцари» не возьмешь, а землевладельцы пусть и с небольшим, но достатком, должны были хорошо подумать, прежде чем записывать сыновей в «Его Королевской Милости Войско Запорожское»: жалование невелико, перспективы неясны. Поэтому и набрали в «реестр» преимущественно «полублагородных полугоспод» с авантюрным складом характера, что интересно, как из православных, так и из католиков! Справедливости ради отметим, что и сечевые казаки аж до 1637 года (9 лет до восстания Хмельницкого!) принимали в свои ряды тех и других. Хороши «защитники православия».

Важнейший вопрос: зачем создавалось реестровое войско? Одно из распространенных объяснений: обуздать и поставить под контроль низовых казаков — не выдерживает критики: больших хлопот запорожцы Варшаве не доставляли: их походы на Польшу (кстати, совместно с реестровыми!) это уже следующая эпоха.

Собственно запорожские казаки, вольные люди, жили в это время в срубной крепостице — «сечи» — на острове в плавнях у впадения в Днепр реки Томаковка (Томаковская Сечь у современного города Марганца Днепропетровской области), а после того, как ту сожгли татары, отстроили новую еще ниже по Днепру у впадения в него реки Базавлук, фактически в обширной дельте, куда впадали несколько рек (Базавлукская Сечь у села Покровское Никопольского района уже на границе с нынешней Херсонской областью). Эта Сечь для татар и турок даже со стороны реки была почти неприступной. Разумеется, во главе сечевиков стояли не утверждаемые королем гетманы, а свои кошевые атаманы.

Обычно же отношения казаков и татар были мирными и строились по принципу: «Степь ваша, река наша, кто не спрятался, я не виноват». Гигантский эллипс Дикого Поля ниже Чигирина на Днепре, за рекой Орель на Левобережье и за Синюхой на Правобережье был татарским. Декларации Речи Посполитой о том, что эта земля — Terra Nullius, «ничейная» — с 17 века закрепились в европейской дипломатии и картографии и живут до сих пор. Это еще один «фейк», впрочем, в свое время послуживший всем — и Речи Посполитой, и казакам, и Российской империи. Интересно рассматривать карту, на которой Правобережная Украина гетмана Петра Дорошенко — вассальное Стамбулу «Сарматийское княжество» — окрашено в цвет Османской империи, как и вассальное Крымское ханство, а лежащее между ними Дикое Поле — ничье.

Видимо, ближе к истине объяснение, согласно которому создание «Его Королевской Милости Войска Запорожского» и установление формального контроля над сечевыми казаками (хотя бы в глазах европейской дипломатии) ставило целью утвердить права Речи Посполитой на Дикое Поле. Это было для Польши жизненной необходимостью. Только взяв Дикое Поле, магнаты и шляхта могли по-настоящему освоить южнорусские земли, да и большую часть самого Поля.

Варианты были разные. Эффективная оборона это не высокие стены. Это глубокая разведка и система вынесенных далеко вперед аванпостов, кордонов — на речных переправах, на шляхах — дорогах, проходящих прямо по водоразделам рек, благо, на Русской равнине это не заснеженные хребты, а пологие возвышенности. Передвижению по шляхам не мешали реки, шляхи быстрее подмораживало зимой, они быстрее подсыхали весной. По пути строительства сечей на шляхах (и засек и запруд по обе стороны, чтобы затруднить обход шляха) в самом начале 16 века пошел черкасский староста Евстафий Дашкович. Он же, пытался с помощью запорожцев взять под контроль переправы через Днепр, да собственная жадность с казаками рассорила.

Предшественницей «Запорожской Сечи» (правда, непонятно, какой) называют и «замок» князя (по-польски уже «православного магната») Дмитрия Вишневецкого. За 20 лет до формирования реестрового Войска Запорожского он построил деревянно-земляную крепость на острове Байда, позже названном «Малой Хортицей» из-за соседства с «большой». Крепость отбивалась от турок и крымцев более двух лет.

Но польское правительство выбрало другой вариант. И вот эта малозаметная в свое время авантюра с «реестром запорожских казаков» заложила страшную мину под польскую государственность. Поляков легче всего обвинить в глупости. Уже почти «вывели» православие (Брестская церковная уния 1596 года и начало униатства), вышвырнули из делового оборота русский язык — им бы продолжать жесткую политику ополячивания знати, а они своими руками структурировали какую-никакую, но вооруженную православную «полушляхту». Которая теперь могла и не ополячиваться ради подъема в «социальном лифте». Нет, не из патриотических чувств, а по тем же соображениям: во-первых, безопасность, во-вторых, использование православного крестьянства в своих целях — поднимать их на восстания и давить на Варшаву, добиваясь шляхетства для себя.

Но если рассмотреть события в контексте, то есть так, как их видели польские власти, то большого выбора у них не было. Дашкович начал строить свои сечи в 1501 году в период мощного наступления Ивана III на Литву, когда к Руси отошла (точнее, ушла) треть земель Великого Княжества Литовского. Вишневецкий построил свой «замок» на Малой Хортице в 1555 году, когда войска Ивана IV, взяв Казань, шли на Астрахань. Тот и другой не только обращались к русскому правительству с предложением совместной борьбы с крымцами, но и прямо переходили на службу Москве. Варшава понимала, что если Россия укрепится в Запорожье, то охватит Польшу с юга и это станет ей приговором.

Иван Грозный не прислушался к совету воеводы Алексея Адашева и духовника Сильвестра и после взятия Астрахани не пошел всеми силами на Крым, хотя обстоятельства складывались благоприятно: русские войска доходили до Перекопа, а с моря громили Гёзлёв (Евпаторию). Однако, не решив одну задачу, Иван IV ввязался в Ливонскую войну, Польша получила передышку и… потеряла интерес к запорожцам. Но в начале 1570-х годов решительное столкновение России и Крыма стало неизбежным, и в июне 1572 года Сигизмунд II Август подписал свою грамоту о «реестре казаков». За два месяца до битвы при Молодях, где крымцы и янычары потерпели сокрушительное поражение. Видимо, польский король больше верил в силу русского оружия, чем Иван Васильевич, который, скажем так, удалился из Москвы. Таким образом, в определенном смысле можно утверждать, что «Запорожское Войско» было создано благодаря России.

В общем-то, новые проблемы и возникают, когда вы пытаетесь решать старые. (Особенно, негодными средствами, не продумав последствий). В начале 17 века, когда число «реестровых казаков» достигло четырех тысяч (на 1602 год), они поставили вполне законный вопрос: «Мы не крепостные крестьяне (посполиты, холопы) и мы на службе короля. Требуем шляхетских привилегий!». Ограничение польского землевладения и униатства в восточных воеводствах служило той же цели — уравнение в правах со шляхтой.

Вот под этим лозунгом, плюс, как стратегически хитрым, так и наглым требованием увеличения реестра, за полвека Украину и сотрясла дюжина «казачьих» восстаний и выступлений. Сейм и распускал реестр (1596 — 1600), и сокращал его до тысячи сабель, но снова восстанавливал и расширял во время войн, появилось даже понятие «временный (военный) реестр». Реестровые казаки раз за разом поднимали «быдло» на восстания и тут же в случае малейшего успеха забывали свои обещания об освобождении крестьян. Оружие это власть. Получив свой кусок пирога власти, «казаки» требовали своего куска собственности — на землю и на людей. Ничего нового. Сечевых же запорожцев крестьяне (православные крестьяне, а не польские паны!) боялись больше, чем татар. Результатом их присоединения к восстаниям реестровых казаков были грабежи, убийства, массовые изнасилования не только женщин, но и малолетних детей обоего пола. Тоже к слову о «защитниках православия». «Борцы за свободу Украины», «свободолюбивые казаки-запорожцы», что те, что другие — ложь от первого слова до последнего.

Донские, терские или уральские казаки тоже были не ангелами. Но они поднимали восстания не ради дворянских привилегий. Они истребляли дворян семьями (да, зверство), но и рассылали по стране письма об установлении казачьих порядков по всей России. Поэтому, их вождей не миловали с дарованием дворянского звания, а четвертовали.

Имена истинных борцов против польского господства, крестьянских вождей (пусть иногда и называвших себя «по моде» — «казаками») почти забыты. Защитниками Украины даже не в советские времена, а раньше провозгласили «казаков» (да и могли ли в Российской империи чествовать крестьянских вождей?). В общем-то, и католическая шляхта фрондировала и зарывалась не меньше, но конфликты с королем православной «полушляхты» рано или поздно должны были вовлечь в них Россию. Так и случилось.

«Полушляхта» свое получила, став дворянами и владельцами крепостных. Уже в России, хоть и не сразу. Что бы там ни говорилось, но дураки на российском престоле надолго не задерживались. И наделять «казаков» крепостными русские цари сразу не стали: стык границ с Польшей и Крымом был слишком болезненной точкой. По этой причине Москва даже не вернула себе административно Черниговщину, входившую в состав России с 1500 года по 1618-й, а оставила эту русскую землю под властью вассала-гетмана.

В 1772 году произошел первый раздел Польши между Россией, Австрией и Пруссией. В 1774 году по Кючук-Кайнарджийскому миру Россия еще не присоединила Крым, но уже разместила здесь свои гарнизоны. В 1775 году последняя из восьми сменявших друг друга — «Новая» или Подпольненская Сечь была ликвидирована без боя. Если эти, низовые казаки, хоть немного пошумели, то «реестровое казачество» 11 годами ранее ликвидации своей автономии и гетманства даже не заметило. Дело в том, что официально Екатерина Великая наделила малороссийское дворянство (бывшую «казачью» старшину и зажиточных казаков) правом иметь крепостных крестьян только в 1783 году. Фактически же почти всё крестьянство к этому времени было уже закабалено. Почти за 80 лет, всего за одну, хоть и долгую жизнь до отмены крепостного права. На Дону, Тереке, Урале, в Сибири крепостничество введено не было: здесь казацкая старшина больше ценила принадлежность к казацкому роду, чем смешные дворянские родословия, выводящие происхождение новых «благородий» от Юлия Цезаря и Александра Македонского.

Все Сечи с первой достоверно известной — Томаковской (с 1563 года) через Базавлукскую и Никитинскую до Чертомлыкской (разгромлена Петром I за поддержку гетмана-предателя Ивана Мазепы в 1709-м) лежат на дне Каховского водохранилища. Две Сечи казаков-беглецов на границе и на территории Крымского ханства — Каменская и Алешковская — на суше, но аутентичных следов казаков здесь почти не сохранилось. Последняя, «Новая» Сечь (1734 — 1775), также на дне по соседству с Чертомлыкской. Остров Байда (Малая Хортица), на котором стоял городок Вишневецкого, тоже уходил под воду, но был фактически насыпан заново и спасен комитетом комсомола «Запорожстали» под предлогом строительства молодежного лагеря. Разумеется, «добро» и средства на завоз баржами гранита и щебня, работы по укреплению береговой линии и обустройство территории дали партийные, советские и прочие компетентные органы. То, что сегодня выдается за «Запорожскую Сечь» — Государственный историко-культурный заповедник (!) на острове Хортица в городе Запорожье — полный муляж: «не там, не то и не так».

Не будем искать потаенного смысла и Божьего перста в том, что Сечи ушли под воду, а патриотический дух украинства воспитывается на муляжах: всякое в истории случается, существуют понятия мемориала и кенотафа (символической могилы). Вопрос в том, мемориал — чему? И в том, чей род воспевается в гимне Украины?
Использованы материалы из : Запорожские казаки и Сечи. Муляжи украинской истории: EADaily
 
Сверху Снизу