О тех с кого у нас теперь пример берут.

Регистрация
06.04.2019
Сообщения
4 198
Репутация
314
Баллы
0
Адрес
Москва
Лайки
371
Пол
мужской
*Речь разумеется не о том, что все англосаксы и весь «Запад» именно такой. Разумеется, там есть и приличные люди. Речь об историческом западном «мэйнстриме», который если и изменялся, то только в худшую сторону.

Думаю, многим из вас доводилось смотреть голливудский сериальчик 90-х гг. «Смертельное оружие», где двое хороших американских полисменов: симпатичный губатый негр Роджер (отличный семьянин, в связях порочащих его замечен не был) и крутой б. спецназовец сержант Рыкс (Мэл Гиббсон) крушат обнаглевшую преступность и борются с юаровскими расистами. И заодно пропагандируют великие «американские ценности» и образ жизни.



На тот момент у США были «программы» супротив ЮАР; надо было как следует обвалить грязью «апартеид» и всё такое прочее, вот в этом сериальчике и навалили на них пропаганду, как это умеют делать американцы. Голливуд-то ихний – давно уже известное политпропагандистское средство, им ¾ мира одурачили. Сейчас по той же схеме и на Россию валят, и на Китай. Это так сказать один из примеров удачной западной пропаганды. Я вас уверяю, что этой самой философией несёт от любого «благопорядочного американца».

Так вот про американского обывателя: он двух видов бывает. 1-й – это городская Америка, из которого самым ядовитым является электорат мегаполисов и больших городов; одноэтажная Америка несколько получше. Второй вид – сельская Америка, или «Кантри». Там люди несколько другие, и там ни гомосеков, ни жителей первой части особо не любят. Но Голливуд смотрят все, чего бы там не говорили. Голливудом там полируют мозг всему населению.

Западноевропейский менталитет в целом описывается примерно такими же формулами.
 
Регистрация
06.04.2019
Сообщения
4 198
Репутация
314
Баллы
0
Адрес
Москва
Лайки
371
Пол
мужской
Вам доводилось общаться с типными представителями этих двух основных частей американского электората? Мне доводилось. Кто общался, думаю подтвердит нижесказанное: это ДРУГИЕ люди, чем в России. И вообще, другие люди, отличающиеся от славян по менталитету.

Во-первых: они законченные эгоисты, однако сентиментальные. У них эта психология веками работает, на ней вскормлено не одно поколение и изменить это нереально. Главной ценностью любого западного человека, и англосксонского в первую очередь является собственная задница. Вся жизнь, все законы вертятся вокруг этого. Самого Господа Бога они назначили никем иным, как послушным хранителем ихних драгоценных задниц. По этой причине другие виды христианства (не поддерживающие сию «религию», у них объявляются религиозным фанатизмом и экстремизмом. Православие в частности.

Во вторых, все они – непревзойдённые стукачи. Стукачество – это просто стиль жизни американских урбанизированных территорий. Там стучат все на всех: друзья-приятели – на друзей; коллеги – на коллег; дети – на родителей, родители –на детей; школьники – на учителей, учителя – на школьников, соседи – на соседей. Каждый стучит. Если вы выпили с кем-либо из них – лучше идите домой и не рыпайтесь; потому что тут же он вас сдаст. Если вы даже приедете к одному из них с подарками – он помимо гостеприимства тут же сдаст вас за «неправильную парковку». Поэтому машину в неположенном месте не оставляйте, даже если у него дом за городом.

В третьих: все они непревзойдённые артисты и лицемеры. Они все мастерски играют по жизни какие-то роли. Поэтому у них и улыбочки-то какие-то нарисованные. Они стараются выглядеть «благопорядочными» (их термин) гражданами, но внутрь к ним лучше не заглядывать. Бо там такое…

В четвёртых: все они профессиональные соглядатаи и подсматриватели за другими в скважину; глупости мелют те, кто рассказывает якобы там «никому ни до кого нет дела». Чёрта с два; почти все друг за другом секут. А ЗАВИСТНИКИ они – ни в сказке сказать, ни пером описать. Завистливость – это у них одна из главных движущих сил, как и страх за собственную попу. Они этим живут. Поэтому выставлять перед ними напоказ своё благополучие очень глупо. А вот ВНЕШНЕ они любят, чтобы человек выглядел хорошо и улыбался. В этом случае ему не надо сочувствовать и помогать. Поэтому их стандартные приветствия типа «Хау а ю» (как ты?) или «Ю окей?» ничего не значат и реагировать на них как на участливость не надо.

В пятых, они как были захватчиками чужих территорий и имущества, и «охотники за золотом» - так и остались. С времён «Покорения дикого запада» мало что поменялось. Ежели у нас в России (и почти у всех славян) «вектор» повернут так сказать внутрь, то у них – вовне. Особенно ежели там «вовне» есть чем поживиться. Для того, чтобы идти туда и живиться, и придумываются всякие благовидные предлоги. Например, Демократия и «угнетение народов» в «недемократических странах».

В шестых, глупость, самомнение и безапелляционная умеренность в собственной правоте повсюду, и некое «мессианство», «высшее предназначение» и расизм там никуда не делись. Они просто глубже спрятались. Западное урбанизированное общество (а это можно сказать девять десятых от всего) ставит своей целью достичь полного потребительского рая. Оно наотрез отказалось сознавать, что эта с позволения сказать «программа» - просто превращение человека в свинью возле корыта с помоями. Западное общество напрочь уверено в своей гениальной мудрости, правильном понимании этой жизни и в своей великой силе. По этой причине у них фактически истреблена христианская вера, а остались лишь некие её суррогаты. Знаете. что такое их общество на данный момент? – древнеримское язычество в период упадка Древнего Рима. А его «счастье» - это первые 15 минут просмотра фильма Тинто Браса «Калигула». Вот тот, кто посмотрел этот блевотный фильмчик, тот получил полное представление как о древнеримском язычестве, так и о современных западных «целях развития».

В седьмых, в них всех дремлет некая первобытная кровожадность. Только не такая, как у восточных людей, особенно арабских террористов: «Я тебья зарэжю!!!», а другая, повесомее и похладнокровнее. Её носители были у нас с 1941-го по 1944-й и истребили больше 20 миллионов человек, а заодно и ДВЕ ТРЕТИ ЭКОНОМИКИ страны. Их первобытная кровожадность выражается другими цифрами: скажем, надо ради своего благополучия убить сто или двести миллионов человек. Или там 5 миллиардов. Цель оправдывает средства.

По этой причине им полностью до фонаря Хиросима и Нагасаки. «НАДО БЫЛО ТАК, ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ». И всё тут. «Это были наши враги». Двести тысяч + потом умершие от лучевой болезни? - да ладно. Это были «плохие ребята». А раз плохие – это всё равно что передавить тараканов.

За всю свою историю США не вели каких-то войн тридцать с чем-то лет. Европа вообще всю историю погрязала в войнах, казнях и репрессиях. Это наши «учителя», как надо жить по демократии и как был ужасен сталинизм.

В восьмых, они – патологические лгуны. Причём это худший вид лгунов - когда у людей напрочь отшибает всякое представление о разнице между враньём и правдой; между знанием и невежеством. Даже хуже: они там уже уверены, что враньё – это безусловно полезная и нужная вещь, это своего рода «творчество», креатив. По этой причине враньё и стало основной частью как их пропаганды, так и их образования и общественных традиций.

Они создали общество ГЛОБАЛЬНОГО ВРАНЬЯ. Это тот самый городишко из ада, что описан в книжке «Мои посмертные приключения», «пыльный город иллюзий и беспамятных счастливчиков».

В девятых: они самые натуральные безбожники. Нигде в мире так не верят в науку, эволюцию и спасение от своей же техники и лекарств, как там. Они глотают таблетки горстями. Их общество уверено, что учёные рано или поздно но придумают волшебную пилюлю дающую бессмертие; а их компьютеры придумают как клонировать тела и души. Та половина, что не верит в происхождение от обезьян, та верит в происхождение от инопланетян. У них много всяких молитвенных домов и религиозных сект, но там как правило пусто. А если туда и ходят, то в основном играют некие религиозные спектакли с актёрами. Царствие Божие ими понимается как некое вечное общество множества еды, питья и всех удовольствий. То есть как некая «истинная демократия».

В десятых, у них (как у многих хладнокровных синтетических) глубоко в душах кипят сатанинские страсти. Которые периодически и прорываются наружу. По этой самой причине у них и стало возможным официальное разрешение поклоняться Сатане и ставить ему храмы. Кто не знает, в США есть вполне легальные храмы Сатаны, куда сьезжаются сатанисты. Там полно всяких колдунов, чернокнижников и идолопоклонников. По этой же причине там всегда поощрялся разврат. Откуда к нам приплыл культ секса, порнография и прочее искусство голых поп? Конечно, этого добра среди всех народов хватало; но «девятый вал» пришёл именно от них. И «культ насилия», о котором так много писалось в советские времена, не зря прикатил именно оттуда. Заметьте: даже гитлеровцы в своих воинственных пропфильмах почти всегда старались преподать себя как неких «идейных и целомудренных», «спасителей от диких орд» и тп, а товарищи англосаксонской расы даже этим не заморачивались. Просто плодили порно, и поставляли по миру.

И наконец: они МАСТЕРА ВЕЛИКОГО ПИАРА. Чего-чего, но прилежно работать ради своих целей они умеют (в отличие от нас). В мире не было такой эффективной пропаганды, как у них. Свои «достижения» они умеют красочно распропагандировать и распространить. Система оболванивания других народов и стран пропагандой и психологической обработкой поставлена там на небывалую высоту. Толпы дурачков ловятся на их приманку так же легко, как караси на жирного червя и по сей день. Они мастерски умеют апеллировать к самым низменным человеческим инстинктам и играть на человеческих страхах и желаниях.

Они создали ПРЕКРАСНЫЙ НА ВЗГЛЯД ПЛАСТИКОВЫЙ МИР и умеют преподнести его красивые фото. «Мир пластика» и компьютерных иллюзий взамен живого Божиего мира. Не знаю как вас (чел современный весьма своебразен), но меня тошнит от одного упоминания такого «мира».
 
Регистрация
06.04.2019
Сообщения
4 198
Репутация
314
Баллы
0
Адрес
Москва
Лайки
371
Пол
мужской
И в довершение: та самая Польша, которая веками радует нас своим странным (мягко говоря) поведением, в своё время произвела и писателя Генрика Сенкевича, написавшего великолепный роман «Крестоносцы». Там есть сцены, которые гениально, можно сказать на века показывают нам саму суть западного общества и их менталитета.

Рыцарь Юранд из Спыхова (чью дочь похитили крестоносцы, с которыми он долго был в напряженных отношениях) отправился к ним просить отдать её (или выкупить) и близко познакомился с их нравами.

Советую ознакомиться:

Юранд у Крестоносцев в Щитно

Очутившись во дворе замка, Юранд не знал сперва, куда идти, так как кнехт проводил его через ворота, а сам направился к конюшням. У стены стояли кучками и поодиночке солдаты; но лица у них были такие наглые и смотрели они с такой насмешкой, что нетрудно было догадаться, что они не укажут ему дороги, и если и ответят на вопрос, то разве только грубостью или оскорблением.
Некоторые из них, смеясь, показывали на него пальцами; другие, как и вчера, снова стали бросать в него снегом. Заметив большую дверь, над которой было высечено в камне распятие, Юранд направился к ней, полагая, что если комтур и старшие братья находятся в другой части замка или в других покоях, то кто-нибудь должен сказать ему, как к ним пройти.
Так оно и случилось. Когда Юранд подошел к этой двери, обе створки ее внезапно распахнулись и перед ним предстал юноша с выбритой, как у ксендза, макушкой, но в светской одежде.
— Господин, это вы Юранд из Спыхова? — спросил он.
— Я.
— Благочестивый комтур велел мне проводить вас. Следуйте за мной.
И он повел рыцаря через просторные сводчатые сени к лестнице. Перед лестницей он остановился и, окинув Юранда глазами, снова спросил:
— При вас нет никакого оружия? Мне велено вас обыскать.
Юранд поднял вверх руки, чтобы провожатому легче было его осмотреть, и ответил:
— Вчера я отдал все.
Понизив голос, провожатый произнес шепотом:
— Тогда берегитесь, не давайте воли гневу, ибо вы в их власти.
— Но и во власти всевышнего, — возразил Юранд.
Он устремил на провожатого пристальный взгляд и, уловив в его лице сочувствие и сожаление, проговорил:
— Я вижу по глазам, что ты хороший человек. Скажешь ли ты мне всю правду?
— Не мешкайте, — поторопил его провожатый.
— Отпустят ли они мою дочь, если я отдамся им?
Юноша в изумлении поднял брови.
— Так это здесь ваша дочь?
— Да, моя дочь.
— В башне у ворот?
— Да. Они пообещали мне отпустить ее, если я отдамся на милость их.
Провожатый сделал движение рукой, точно желая сказать, что он ничего не знает, но на лице его изобразились недоумение и тревога.
— Правда ли, — спросил его Юранд, — что ее стерегут Шомберг и Маркварт?
— Этих братьев нет в замке. Но возьмите ее отсюда, пока не выздоровел комтур Данфельд.
Юранд затрепетал при этих словах; однако он ни о чем уже больше не мог спрашивать юношу, так как они дошли до зала на втором этаже, где рыцарь должен был предстать перед лицом щитненского комтура. Слуга отворил ему дверь, а сам вышел на лестницу.

Рыцарь из Спыхова вошел в просторную, очень темную комнату; стеклянные, оправленные в свинец шарики пропускали мало света, а день был зимний, хмурый. В другом конце комнаты горел огонь в большом камине; но сырые дрова давали мало пламени. Спустя некоторое время, когда глаза его привыкли к полумраку, Юранд увидел в глубине комнаты стол, за которым сидели рыцари, а позади них целую толпу вооруженных оруженосцев и кнехтов и среди них замкового шута, державшего на цепи ручного медведя.

Когда-то Юранд бился с Данфельдом на поединке, потом дважды видел его при дворе мазовецкого князя, куда тот приезжал в качестве посла; с того времени прошло уже несколько лет, но даже в полумраке старый рыцарь тотчас признал его лицо и тучную фигуру, да и за столом комтур восседал посредине, в кресле, опираясь на подлокотник рукой в деревянном лубке. Справа от него сидел старый Зигфрид де Леве из Янсборга, лютый враг всего польского племени, а Юранда из Спыхова в особенности, слева — младшие братья Готфрид и Ротгер. Данфельд нарочно пригласил их, чтобы они поглядели на его торжество над грозным врагом и насладились с ним плодами предательства, которое они вместе замыслили и совершили. Облаченные в мягкие одежды из темного сукна, с легкими мечами на боку, они сидели, удобно развалясь в креслах, веселые и самоуверенные, и взирали на Юранда с той надменностью и с тем безмерным пренебрежением, с каким всегда взирали на слабых и побежденных.
Они долго молчали, желая натешиться зрелищем мужа, которого раньше страшились и который стоял теперь перед ними, поникнув головою, облаченный в покаянное вретище, с веревкой на шее, на которой висели ножны меча.
Им хотелось, чтобы побольше народу видело его унижение; верно, поэтому из боковых дверей, ведших в другие комнаты, все входили вооруженные люди, так что зал до половины наполнился уже народом. Громко разговаривая и перебрасываясь замечаниями на его счет, все с нескрываемым любопытством смотрели на старого рыцаря. При виде этой толпы Юранд приободрился. «Если бы Данфельд, — подумалось ему, — не пожелал сдержать свои обещания, он не назвал бы столько свидетелей».
Тем временем Данфельд мановением руки призвал всех к спокойствию, а затем дал знак одному из оруженосцев; подойдя к Юранду и схватившись за веревку, висевшую на его шее, тот подтащил рыцаря на несколько шагов ближе к столу.

Данфельд обвел всех торжествующим взглядом.
— Смотрите, — сказал он, — как могущество ордена побеждает злобу и гордыню.
— Дай бог, чтобы всегда так было! — ответили хором присутствующие.
На минуту снова воцарилось молчание, затем Данфельд обратился к пленнику:
— Как бешеный пес, кусал ты орден, и потому бог дал, что, как пес, ты стоишь перед нами с веревкой на шее и ждешь от нас милости и пощады.
— Не равняй меня с псом, комтур, — ответил ему Юранд, — ибо ты умаляешь честь тех, кто бился со мною и погиб от моей руки.
Ропот пробежал по толпе вооруженных немцев; трудно, однако, было сказать, разгневала ли их смелость ответа или поразила его справедливость.
Но комтуру не понравился такой оборот разговора.
— Смотрите, — воскликнул он, — обуянный кичливостью и гордыней, он еще плюет нам в глаза!
А Юранд воздел руки, как бы призывая небо в свидетели, и ответил, качая головой:
— Бог видит, что моя гордыня осталась за воротами замка. Бог видит и рассудит, не опозорили ли вы сами себя, позоря мое рыцарское достоинство, ибо одна у нас честь, и блюсти ее должен всякий опоясанный рыцарь.
Данфельд нахмурился, но в эту минуту замковый шут закричал, лязгая цепью, на которой он держал медведя:
— Проповедь, проповедь! Из Мазовии проповедник явился! Слушайте проповедь!
Затем он обратился к Данфельду:
— Господин! Граф Розенгейм, когда звонарь своим звоном слишком рано разбудил его к проповеди, велел ему съесть от узла до узла всю веревку колокола; у этого проповедника тоже веревка на шее, велите ему съесть ее, пока он кончит проповедь.
И шут с беспокойством воззрился на комтура, не зная, засмеется ли тот или прикажет высечь его за то, что он некстати вмешался в разговор. Но крестоносцы, учтивые, кроткие, даже смиренные, когда они чувствовали свою слабость, не знали никакой жалости к побежденным. Данфельд не только кивнул скомороху, разрешая ему продолжать потеху, но и сам позволил себе столь неслыханную грубость, что на лицах некоторых молодых оруженосцев изобразилось изумление.
— Не жалуйся, что тебя опозорили, — сказал он. — Если я даже на псарню тебя пошлю, то псарем ордена лучше быть, чем вашим рыцарем.
А осмелевший шут закричал:
— Принеси скребницу да почисти моего медведя, а он тебе космы лапой расчешет.
Там и тут раздался смех, чей-то голос крикнул из толпы:
— Летом будешь камыш косить на озере.
— И раков ловить на падаль, — закричал другой.
— А сейчас, — прибавил третий, — ступай отгонять воронье от висельников. Хватит тут тебе работы.

Так издевались они над страшным для них некогда Юрандом. Постепенно вся толпа заразилась весельем. Кое-кто, выйдя из-за стола, подходил к пленнику поближе и, глядя на него, говорил: «Так это он самый и есть, тот кабан из Спыхова, которому наш комтур выбил клыки? Глянь, да у него пена на морде. И рад бы укусить, да не может!» Данфельд и другие братья хотели сперва изобразить некоторое подобие торжественного судилища, но, увидев, что у них ничего не получается, тоже поднялись со скамей и смешались с окружившей Юранда толпой.

Правда, это не понравилось старому Зигфриду из Янсборка; но сам комтур сказал ему: «Не хмурьтесь, то-то будет потеха!» И они тоже стали глазеть на Юранда; случай и впрямь был исключительный, ибо раньше рыцарь или кнехт, увидевший его так близко, закрывал обычно глаза навеки. Некоторые говорили: «Плечист, ничего не скажешь, хоть и кожух на нем под вретищем; обвертеть бы его гороховой соломой да водить по ярмаркам…» Другие, чтобы стало еще веселей, потребовали пива.
Через минуту зазвенели пузатые братины, и темный зал наполнился запахом пены, стекающей из-под крышек. «Вот и отлично! — сказал, развеселившись, комтур. — Эка важность, опозорили его!» К Юранду снова стали подходить крестоносцы; тыча ему в бороду братины, они приговаривали: «Что, мазурское рыло, небось хочется выпить!» А некоторые, плеснув себе в пригоршню пива, брызгали ему в глаза. Юранд стоял в толпе, оглушенный, уничтоженный; наконец он шагнул к старому Зигфриду и, чувствуя, что больше ему не выдержать, крикнул во весь голос, чтобы заглушить шум, стоявший в зале:
— Заклинаю вас всем святым, отдайте мне дочь, как вы обещали!
Он хотел схватить старого комтура за правую руку, но тот поспешно отодвинулся и сказал:
— Прочь, невольник! Чего тебе надобно?
— Я отпустил Бергова на волю и сам пришел сюда, потому что вы обещали отпустить за это на волю мою дочь.
— Кто тебе обещал? — спросил Данфельд.
— Ты, комтур, коли только есть у тебя совесть.
— Свидетелей тебе не найти, а впрочем, они и не нужны, когда речь идет о чести и слове.
— О твоей чести, о чести ордена! — воскликнул Юранд.
— Что ж, тогда мы отдадим тебе твою дочь! — ответил Данфельд.
Затем он обратился к присутствующим и сказал:
— Все, что встретило его здесь, отнюдь не достойная кара за его злодеяния, а лишь невинная потеха. Но раз мы обещали вернуть ему дочь, раз он явился сюда и смирился пред нами, то знайте, что слово крестоносца так же нерушимо, как слово бога, и что дочери его, которую мы отняли у разбойников, мы даруем сейчас свободу, а после примерного покаяния во грехах, совершенных против ордена, и ему позволим вернуться домой.
Некоторые удивились, услышав такие речи; зная Данфельда и старую обиду, которую он питал к Юранду, никто не ждал, что он будет так великодушен. Старый Зигфрид, Ротгер и брат Готфрид воззрились на него, подняв в изумлении брови. Однако Данфельд притворился, будто не видит их вопросительных взглядов.
— Дочь мы отошлем под стражей, — сказал он, — а ты останешься здесь, пока наша стража не вернется невредимой и пока ты не заплатишь выкупа.
Юранд и сам изумился, он уже совсем потерял надежду на то, что, жертвуя собой, сможет спасти Данусю. Он устремил на Данфельда благодарный взгляд и произнес:
— Да вознаградит тебя бог, комтур!
— Знай же, каковы рыцари Христа! — ответил ему Данфельд.
— Велик бог милостию, — сказал Юранд. — Долгое время не видал уж я своего дитяти, позволь же мне поглядеть на дочку и благословить ее.
— Да, но только в присутствии всех, дабы все могли свидетельствовать, сколь верны мы нашему слову и милостивы!
С этими словами он велел стоявшему рядом оруженосцу привести Данусю, а сам подошел к де Леве, Ротгеру и Готфриду, которые окружили его и торопливо и взволнованно стали что-то ему говорить.
— Я не стану противиться, — говорил старый Зигфрид, — но ведь у тебя были совсем другие намерения.
А вспыльчивый, прославившийся своей храбростью и жестокостью Ротгер воскликнул:
— Как, ты не только хочешь девку выпустить, но и этого дьявола, этого пса, чтобы он опять стал кусаться?
— Он теперь еще не так будет кусаться! — поддержал его Готфрид.
— Ба!.. Зато выкуп заплатит, — небрежно возразил Данфельд.
— Да если он все свои богатства отдаст, так за год с нас вдвое слупит!
— Что до девки, так я не стану противиться, — повторил Зигфрид. — Но из-за этого волка мы, овечки, еще наплачемся.
— А наше слово? — с улыбкой спросил Данфельд.
— Мы слыхали от тебя другие речи…
Данфельд пожал плечами.
— Мало вам было потехи? — спросил он. — Хотите еще?
Юранда снова окружила толпа; все считали, что великодушный поступок Данфельда покрыл орден славой, и бахвалились перед старым рыцарем.
— Что, сокрушитель, — говорил капитан замковых лучников, — небось твои язычники не обошлись бы так с нашим христианским рыцарем?
— Кровь нашу лил?
— А мы тебе хлеб за камень…
Но Юранд не обращал уже внимания на их слова, полные гордости и пренебрежения, сердце его смягчилось, и глаза увлажнились слезами. Он думал о том, что через минуту увидит Данусю, и увидит ее только по милости победителей.
— Правда, правда, — говорил он, сокрушенно глядя на крестоносцев, — я чинил вам обиды, но… я отроду не был предателем.
Неожиданно в другом конце зала чей-то голос крикнул: «Девку ведут!» — и в зале внезапно воцарилась тишина. Солдаты расступились; никто из них не видал еще дочери Юранда, а большая часть не знала даже о том, что она находится в замке, так как Данфельд все свои действия окружал тайной. Однако те, кто дознался об этом, уже успели шепнуть другим, как чудно она хороша. Все глаза с необычайным любопытством устремились на дверь, в которой она должна была появиться.
Сперва в дверях показался оруженосец, за ним та самая, уже всем известная послушница, которая ездила в лесной дом, а уж за нею в зал вошла девушка в белом, с распущенными волосами, повязанными на лбу лентой.
И вдруг в зале раздался громовый взрыв смеха. Юранд, который в первую минуту бросился было к дочери, попятился вдруг и, побледнев как полотно, воззрился в изумлении на длинную голову, синие губы и бессмысленные глаза юродивой, которую пытались выдать ему за Данусю.
— Это не моя дочь! — проговорил он с тревогой в голосе.
— Не твоя дочь? — воскликнул Данфельд. — Клянусь святым Либерием из Падерборна, либо мы не твою дочь отбили у разбойников, либо ее колдун обернул, ибо другой у нас в Щитно нет.
Старый Зигфрид, Ротгер и Готфрид в восторге от хитрости Данфельда обменялись быстрыми взглядами; но ни один из них не успел слова вымолвить, как Юранд крикнул страшным голосом:
— Здесь она! Здесь, в Щитно! Я слышал, как она пела, я слышал голос моего дитяти!
Данфельд обернулся к собравшимся и сказал спокойно и раздельно:
— Я беру в свидетели всех присутствующих, особенно тебя, Зигфрид из Янсборка, и вас, благочестивые братья Ротгер и Готфрид, что, выполняя данное мною слово и данный мною обет, я отдаю Юранду из Спыхова эту девку, о которой разбойники, разбитые нами, говорили, будто она его дочь. Если же это не она, то не наша в том вина, но воля господа бога нашего, который пожелал предать так Юранда в наши руки.
Зигфрид и оба младших брата склонили головы в знак того, что слышат его и в случае надобности будут перед всеми свидетельствовать. Затем они снова обменялись быстрыми взглядами, ибо это превзошло все их ожидания: схватить Юранда, не отдать ему дочери, а с виду как будто сдержать обещание — кто еще мог бы измыслить такое?
Но Юранд бросился на колени и стал заклинать Данфельда всеми святынями Мальборка и прахом его отцов отдать ему дочь, не поступать так, как поступают лжецы и предатели, нарушающие клятвы и обеты. В голосе его звучало такое неподдельное отчаяние, что кое-кто догадался о коварстве, а другим пришло даже в голову, не оборотил ли и впрямь девушку какой-нибудь чародей.
— Бог видит твое вероломство! — взывал Юранд. — Заклинаю тебя ранами спасителя, смертным твоим часом, отдай мне мое дитя!
И, поднявшись с колен, он пошел, согнувшись, к Данфельду, словно желал обнять его колени, и глаза его светились безумием, а голос прерывался то от муки и страха, то от отчаяния, то от угрозы. Когда Данфельд услышал обвинения в предательстве и обмане, он фыркнул, побагровел от гнева, и, желая вконец растоптать врага, шагнул вперед, и, нагнувшись к несчастному отцу, прошипел ему на ухо:
— А коли я и отдам ее тебе, так с моим ублюдком…
В то же мгновение Юранд взревел, как бык, и, схватив обеими руками Данфельда, поднял его вверх. В зале раздался пронзительный крик: «Пощади!!» — и тело комтура с такой страшной силой грянулось о каменный пол, что мозг из разбитого черепа обрызгал стоявших поблизости Зигфрида и Ротгера.

Юранд отскочил к боковой стене, у которой стояло оружие, и, схватив огромный двуручный меч, ринулся как ураган на окаменевших от ужаса немцев.
……………..

Надеюсь, вам отрывок понравился. Сейчас у нас есть все шансы стать такими же, ребята. Особенно учитывая опыт некоторых б. республик СССР. Одна из них по моему даже переплюнула Запад почти во всём вышеозначенном.
 
Сверху Снизу