Обсуждение Россия всегда будет противодействовать попыткам фальсификации истории.

Регистрация
27.02.2017
Сообщения
18 323
Баллы
0
Адрес
Харьков
Пол
мужской
Юрий Селиванов: Подводник номер один не сойдет с пьедестала!

Попытки разных «доброжелателей» отминусовать от нашей Великой Победы её неотъемлемые составные части должны получать самый решительный и достойный отпор.



В то самое время, когда мы дружно ломаем копья, которые едва успевают подвозить нам вагонами, в бескомпромиссных идеологических сражениях с западными фальсификаторами истории, норовящими полностью обнулить значение Великой Победы, в нашем собственном тылу, без лишнего батального шума и треска тех же копий, невозбранно произрастает практически то же самое, с чем государство Российское ведет борьбу на внешнем фронте.
Делается это, конечно, не в такой наглой и бесцеремонной манере, как это принято нынче на Западе, но, по реальному результату, едва ли не более эффективно. Потому что занимаются этим не какие-то там не ведающие ни стыда, ни самого предмета истории, «безродные космополиты», а вполне себе отечественные, респектабельные и претендующие на профессиональное знание темы люди.

Один из таких знатоков вопроса отметился статьей по поводу недавнего военно-исторического юбилея – 75-й годовщины знаменитой торпедной атаки советской подлодки С-13, в результате которой был потоплен крупнейший германский военный транспорт (в прошлой жизни – пассажирский лайнер) «Вильгельм Густлов».
Чтобы не утомлять вас подробностями этого довольно пространного сочинения, с полным текстом которого желающие могут познакомиться здесь, приведу сразу только одну, но ключевую, на мой взгляд, авторскую цитату, ради которой, похоже, и была написана эта статья:
«В сегодняшних условиях, зная реальную картину событий 30 января 1945 года, я бы не решился характеризовать произошедшее как подвиг, хотя с полным пониманием отношусь к тому, что именно эта оценка наиболее оптимальная для советского времени.»
В принципе, на этом месте можно было бы поставить финальную точку. Потому что авторский «месседж» вполне понятен. Как и смысловой подтекст всего материала. Минус одна выдающаяся победа советского оружия, достойная быть в анналах нашей истории и передаваться из поколения в поколение. Минус одна победа Красной армии и всего Советского Союза в одной из самой великих и тяжелых войн отечественной истории.
Это именно то главное, что, на мой взгляд, полностью стирает разницу между российским журналистом – автором данного материала и его немецким коллегой из газеты «Вельт», который недавно объявил, что никакой победы СССР на Курской дуге и вовсе не было. И тут и там – минус одна наша победа. Именно в этом – в постоянном отнимании, перечеркивании наших побед и заключается сегодня основное задание всех, кто нацелен, в конечном итоге, на полное забвение и отрицание самой Великой Победы 1945 года, которая и является совокупностью всех этих отдельных викторий.
Все остальное, в сущности, детали. Но поскольку наш визави именно на основе этих деталей строит свое отрицание еще одного советского воинского подвига, то ими нам стоит заняться.
Во-первых, обращает на себя внимание некоторая эквилибристика с его первоисточниками так сказать «альтернативной информации» о событиях на Балтике 30 января 1945 года.
В начале статьи автор пишет:
«Подлинная история стала мне известна в 90-х годах через Гарри Шёна — одного из немецких моряков, служивших на этом лайнере».
Не совсем понятно, почему информация, полученная от бывшего матроса гитлеровского «кригсмарине» автоматически проходит у автора статьи по ведомству «подлинной истории»? А что если тот элементарно врет? Мало ли какие у него были зигзаги военной биографии и поводы не любить русских. Но это так — к слову. А пока обратим внимание на то, как зовут этого априори «идеального свидетеля» — Гарри Шён.
И вот, спустя некоторое количество абзацев, натыкаемся еще на одного разысканного автором очевидца:
«В Германии я познакомился и с бывшим помощником казначея на лайнере — Гейнцем Шёном, который после войны стал летописцем «Густлофа», написал несколько книг, нашел массу архивных материалов.»
Получается, что кроме вышеупомянутого Гарри Шёна, « в деле» уже фигурирует и некий Гейнц Шён. Кто они – однофамильцы, родные братья, или это один и тот же человек, про которого наш писатель позаимствовал информацию в разных источниках? Не знаю. Но зато точно знаю, что подобного рода путаница в статье, претендующей на скрупулезную точность изложения исторического материала, в принципе недопустима.
Отсюда и все остальное, примерно той же степени «подлинности»:
«Помнится, разговор зашел о войне, вернее, о ее жертвах, в том числе и о его погибших родственниках. Признаться, я не слишком поверил тому, что на лайнере перевозили беженцев. Тогда он показал фотографию своей жены и сына, которые январской ночью 1945 года ушли на дно вместе с кораблем и тысячами других беженцев. Затем достал акт свидетельства об их смерти. Там стояло название корабля.»
Допустим, что для самого автора статьи наличие на данном транспорте, среди прочих, немецких беженцев из Восточной Пруссии стало новостью. Так в жизни бывает – ну не копал человек глубоко эту тему. Но на самом деле никакой тайны из пребывания там беженцев историческая наука не делает. Да и сам Юрий Лебедев далее вполне документально это подтверждает, ссылаясь на материал из Центрального военно-морского архива. Так что ломиться в открытую дверь, с ходу акцентируя внимание читателя на самой слезоточивой теме – беженцах, будучи, вроде бы, исполненным желания объективно раскрыть тему, явно не стоило. Идеологическая заданность статьи уже в этом пункте буквально бросается в глаза.
Тем более, что с точки зрения реалий военного времени, а не абстрактного гуманизма, который здесь неуместен от слова совсем, ни о каких беженцах вообще не могло быть и речи. Что увидел командир советской подводной лодки в окуляр своего перископа? Ответ очевиден – транспорт противника, идущий в составе вражеского конвоя. А еще точнее – военный корабль, потому что «Густлов», ко всему прочему, был еще и неплохо вооружен.
Все это, в совокупности, называется законной военной целью. И, следовательно, не может быть ни малейших сомнений в правильности решения Александра Ивановича Маринеско торпедировать эту посудину. Возможно, если бы командир С-13 знал, что на борту «Густлова» находится много гражданских, он бы принял другое решение. Хотя это и было бы с его стороны воинским преступлением.

Но даже этого он знать не мог. И вправе был считать, что транспорт до отказа набит драпающими от советских войск недобитыми фашистами. Что в значительной степени так и было. И не выполнить боевую задачу в данной реальной ситуации он не имел никакого права. И он её выполнил.
Как справедливо пишет сам Ю.Лебедев «это была мастерская атака, проведенная в сложнейших условиях». Но тогда возникает следующий вопрос – почему автор статьи отказывает этому событию в статусе подвига? То есть крупного военного достижения, победы, одержанной в сложных боевых условиях, с большим риском для жизни и с весомым ущербом для врага.
Наш визави в течение всей статьи давит именно на то, что как раз весомого военного ущерба не было, корабль был набит исключительно мирными беженцами и потому это скорее массовое убийство, нежели военный успех.
В подтверждении данного тезиса он не устает сыпать цифрами. 10 тысяч погибших, «в подавляющем большинстве женщин и детей», пишет Юрий Лебедев. Однако, помня о его явно чрезмерной доверчивости к источникам «подлинной истории», которые вполне могут быть и лжесвидетелями, я бы не спешил принимать эти взятые с потолка цифры на веру.
В хаосе и кошмаре немецкого отступления начала 1945 года даже педантичным фрицам было уже не до бухгалтерской точности. И на тот же «Густлов» наверняка грузились все, кто только мог до него добраться и мечтал сбежать подальше от этих «страшных большевиков». И вряд ли там делили людей на военных и гражданских. Тем более, что весьма вероятно, многие, перед посадкой на корабль, избавлялись от своих военных регалий и аксессуаров.
Так что цифру «390 погибших подводников», которой г-н Лебедев характеризует, надо понимать, общее количество военных на борту этого судна, вряд ли стоит принимать всерьез.
Правда упоминает он и другую, куда более внушительную цифру:
«По возвращении в Петербург я еще раз перечитал копию представления командира лодки Александра Маринеско к званию Героя Советского Союза от 20 февраля 1945 года. С этим документом удалось ознакомиться в архиве Центрального военно-морского музея. На общее обозрение он не выставлялся. Действительно, в нем говорилось, что «Вильгельм Густлоф» среди прочих перевозил свыше 4000 беженцев. Но упор в данном документе делался, естественно, не на них, а на то, что были потоплены 3700 подводников и что этого количества было бы достаточно для укомплектования 70 подводных лодок среднего тоннажа. Именно такая непроверенная и, как впоследствии оказалось, ложная информация шведской газеты «Стокгольм Тиднинген» от 18 февраля 1945 года как нельзя лучше подошла в тот момент для создания образа героя войны»
В общем, все это сплошное вранье, состряпанное в интересах советской пропаганды, так можно перевести на русский эту тираду. Будучи одесситом, то есть земляком Александра Маринеско и вдобавок еще журналистом, я тоже в свое время немало занимался историей того боевого похода. Встречался со многими, кто знал его лично. И посему считаю себя вправе задать автору статьи вопрос – а на каком, собственно, основании он называет ложной информацией сообщение шведской газеты? В самом тексте никаких объяснений этому нет. Мол, врут шведы, и все тут!
Отчего же обязательно врут? Швеция до последних дней войны была самым верным, хотя и полуподпольным союзником Третьего рейха. И, несомненно, весьма неплохо осведомленным о происходящих рядом событиях. Так что как раз шведский источник стоило бы считать заслуживающим внимания.

Тем более, что «Вильгельм Густлов» был в то время не просто военным кораблем, а учебной плавучей базой подводного флота Германии. И было бы просто странно предполагать, что на таком огромном судне, да еще и на учебной плавбазе подводного флота, то есть судне по определению многолюдном, в момент его гибели находилось всего 390 человек имевших к нему прямое отношение по штатному расписанию учебного центра подплава. Тем более, что есть и другие цифры на этот счет. В частности, один из источников указывает, что на судне, среди прочих, находились 918 курсантов младших групп 2-го учебного дивизиона подводных лодок. Нельзя исключать, что одним 2-м дивизионом там дело не ограничивалось.
Что же касается шведов, то они прекрасно знали и о том, что происходило за кулисами военных действий. Потому что сами принимали в этом активнейшее участие. И помогали гитлеровцам всем, чем могли. Речь идет о задуманной и, к тому времени, уже в значительной мере реализованной программе строительства нового подводного флота, которая была принята в Третьем рейхе в 1943 году. Основой этой программы должна была стать новейшая подводная лодка ХХ1 серии — самая передовая субмарина того времени в мире.


Германские подводные лодки ХХ1 серии в порту Берген, Норвегия. 1945 год

И вот что характерно! До конца войны немцы успели построить примерно 120 подлодок данного проекта. Из них противнику, в основном, в ходе авианалетов, удалось повредить и уничтожить примерно 40 единиц. То есть еще около 80 новейших подводных кораблей оставались целыми и невредимыми. И теоретически могли принять участие в боевых действиях. Но реально вышли в боевой поход только два корабля. Куда подевались остальные 78 субмарин? Расхожее мнение «экспертов» кивает на необученность экипажей, необходимость большого времени на их подготовку, технические проблемы лодок ХХ1 проекта и т.д. То есть немцы элементарно не успели.
Но звучит все это как-то уж очень академично, отстраненно от реальной жизни. Все-таки шла война не на жизнь, а на смерть. И Германия к началу 1945 года находилась в отчаянном положении. И здесь уже было явно не до пунктуального выполнения служебных инструкций и планомерного процесса обучения. Тем более, что на новые подлодки назначались не какие-то сопливые новобранцы, а отборные морские волки Дёница, снятые с устаревших субмарин.
Вот они то и должны были пройти переобучение в самые сжатые сроки. А затем нанести «под занавес» сильнейший подводный удар по коммуникациям союзников в Атлантике. Но почему-то не нанесли.

Полагаю именно потому, что их к тому времени уже не было в живых. Ибо Данцигская бухта, откуда уходил «Густлов», была в то время главным и едва ли не единственным местом обучения всех подводников нацистской Германии. И, конечно же, вытаскивать их оттуда, чтобы срочно укомплектовать готовые к бою субмарины, было для немецкого командования важнейшей задачей.
Что же касается «очевидцев подлинной истории», носивших когда-то форменки с нацистским орлом, то их показания вполне могут быть пропагандистской версией-прикрытием. Запущенной нацистами на потребу слишком доверчивым журналистам уже после того, как они поняли, что «Густлов» на дне морском, вместе с десятками экипажей подводников, которые уже никогда не всплывут.
Так что наш питерский коллега явно поспешил со своим перечеркиванием подвига советской подлодки С-13. И со сведением этого события только к большой человеческой трагедии. И, уж во всяком случае, он особенно сильно неправ по отношению к одесситам. Которые не без оснований считают действия своего земляка Героя Советского Союза Александра Ивановича Маринеско именно подвигом, в честь которого они поставили великолепный памятник в своем городе. Так что же им теперь прикажете делать? Может памятник легендарному командиру и его героическому экипажу следует сровнять с землей? Только лишь потому, что некий питерский сочинитель склонен принимать за «подлинную историю» рассказы сразу двух фрицев с подозрительно одинаковыми фамилиями, у которых не было ни одной причины не врать?

Юрий Селиванов, специально для News Front
 
Регистрация
27.02.2017
Сообщения
18 323
Баллы
0
Адрес
Харьков
Пол
мужской
Заслон от фальсификаторов. Юлия Витязева

Если бы мой прадед, погибший в боях под Новороссийском, узнал, что память о нём и о миллионах таких же героев, отдавших жизнь ради того, чтобы не только мы, но и весь мир не был порабощён коричневой фашистской чумой, нам, правнукам и наследникам Великой Победы, сегодня придётся защищать, он бы наверняка очень удивился. Однако чем больше времени проходит с того дня, как советские воины водрузили Знамя Победы над Рейхстагом, тем отчаяннее становятся попытки не только нивелировать их подвиг, но и в целом переписать историю Второй мировой войны.



Причина, по которой освобождённая ценой жизни миллионов наших солдат Европа очень хочет казаться жертвой советской оккупации, проста. Ведь если ей удастся внушить не только своим, но и нашим детям, что СССР её не освобождал, а поработил, то тогда, избавившись от необходимости быть благодарной, она будет иметь полное право требовать от нас покаяния и репараций.
Но это ещё не всё. Именно таким способом Запад хочет отнять у нас право чтить подвиг наших предков, которые своим беспримерным мужеством доказали, что с нацизмом можно и нужно было бороться, а не сдаваться ему без сопротивления, как сделали в начале войны большинство европейских стран. Потому 9 Мая для них с каждым годом становится всё большим раздражителем, из-за которого они чувствуют свою историческую неполноценность. Добавьте сюда прогрессирующую русофобию и обиду на то, что Россия не желает идти на поводу у фальсификаторов истории, — и получите наглядное объяснение всем тем претензиям и нападкам, которым наша страна подвергается сегодня со стороны тех, кого не устраивает историческая правда.

В связи со всем вышеизложенным считаю, что предложение спикера Госдумы Вячеслава Володина создать институт защиты исторической памяти, чтобы с участием учёных и экспертов в гуманитарной и образовательной сферах предпринимать шаги, позволяющие защитить объективность о том времени, защитить правду и память о тех, кто погиб, — очень важное. Потому что с каждым годом тех, кто, будучи участником тех событий, может рассказать правду о них, становится всё меньше. А желающих навязать миру свою «альтернативную» точку зрения — всё больше.
Более того, обратите внимание, с каким упорством сегодня пытаются внушить мысль о том, что советский воин был не освободителем, а насильником, мародёром и оккупантом. А заявления о том, что СССР был таким же агрессором и захватчиком, как и гитлеровская Германия, и вовсе омерзительны. Но увы. С каждым годом они звучат всё чаще.
И потому наша задача сегодня — не только не дать осквернить память о наших героях, но и предотвратить попытки навязать нашим детям и внукам так называемую историческую правду, которую упорно продвигают в массы те, кто своим сегодняшним существованием во многом обязаны тем, чьи памятники они сегодня сносят и на кого клевещут.
К счастью, в этом стремлении мы не одиноки. Вместе с Россией бороться за сохранение исторической правды готова и Сербия.
Председатель народной скупщины Республики Сербии Майя Гойкович в ходе заседания межпарламентской комиссии Государственной думы поддержала эту инициативу. «Это исключительно важно для сербского народа, для Республики Сербии», — сказала она, напомнив, что Сербия сама неоднократно становилась жертвой исторического ревизионизма.
А председатель комитета Госдумы по международным делам Леонид Слуцкий обязался продвигать инициативу на всех межпарламентских площадках. В первую очередь — на полях ближайшей сессии ПА ОБСЕ в Вене, а также в Парламентской ассамблее Совета Европы. Он выразил уверенность, что это предложение, помимо делегации Сербии, поддержат все государства, которым дорогá правда о Великой Победе и подвиге советского солдата, освободившего Европу от фашизма.
Безусловно, найдутся и те, кто, в угоду текущей политической конъюнктуре будет всячески осуждать и пытаться нивелировать эту инициативу. И речь не только о некоторых наших западных соседях и партнёрах, регулярно заявляющих о том, что они являются жертвой советской «оккупации».
К сожалению, внутри России тоже есть те, кто всеми силами пытается доказать, что Сталин и Гитлер напали на Польшу, что Ленинград нужно было сдать немцам, что Жуков был бездарностью, советский солдат являлся отнюдь не героем, а советский народ — совсем не победителем. Эти персонажи делают всё для того, чтобы заставить нас пересмотреть своё отношение к своему героическому прошлому и из народа-победителя трансформироваться в толпу склонивших голову в вечном покаянии и мольбе о прощении за своих дедов-прадедов, которые не только защитили свою страну от нацизма, но и освободили от него порабощённые народы Европы.
Не буду перечислять пофамильно всех, кто в своих уютных бложиках и на экранах телевизоров практически ежедневно ведёт борьбу с историей и пытается вымарать в нашей памяти всё, что для нас дорого и свято. Все эти персонажи хотят одного — чтобы мы забыли о том, какой ценой было завоёвано мирное небо. Какой кровью было заплачено за то, чтобы сегодня мы жили на своей земле и были свободными. Сколько человеческих судеб сломала та война и скольких людей мы тогда потеряли.
Но ничего у них не получится. Несмотря на все усилия, которые они прилагают для того, чтобы, завладев нашим прошлым, иметь возможность управлять нами в будущем, мы будем защищать память о своих предках и их подвигах всеми имеющимися у нас способами. В том числе и на международном уровне. К счастью, способов и методов для этой защиты у нас становится всё больше.
Надеюсь, со временем именно с помощью реализации подобных важных инициатив и при содействии наших союзников в борьбе за сохранение исторической памяти мы сможем сделать всё для того, чтобы у наших потомков никто не только не смог отнять право называться наследниками Победы, но и не смел даже вскользь посягать на это право!

Юлия Витязева, RT
 
Регистрация
27.02.2017
Сообщения
18 323
Баллы
0
Адрес
Харьков
Пол
мужской
Юрий Селиванов: Зачем нам такие мифы?

Российской Федерации, как историческому правопреемнику Советского Союза, нет никакой нужды присваивать себе те в высшей степени сомнительные «заслуги» во второй мировой войне, которые по праву принадлежат нашим тогдашним коньюнктурным и своекорыстным союзникам.



Советский художественный фильм «Игра без правил» выпуска 1965 года ничем особенно не отличается от сотен других подобных картин. Вполне добротный, патриотический и политически правильный идеологический продукт времен холодной войны с Западом. Но один эпизод в этом фильме меня сильно покоробил и побудил к написанию этой статьи.
В этом фрагменте два американских военных, полковник и генерал, рассматривают развалины германской столицы и рассуждают о том, кто разрушил Берлин. Причем, один из них считает, что это дело рук американской авиации, а другой опровергает его, говоря, что здесь поработала советская артиллерия. Причем подана эта дискуссия так, что у зрителя не остается сомнений — американцы здесь не причем. Дескать, сам американский генерал признает, что это заслуга наших артиллеристов.
Видео к статье "Зачем нам такие мифы?"
Опубликовано Селивановым Юрием Суббота, 22 февраля 2020 г.
Одно только осталось непонятным. А на кой черт Красной армии такие геростратовы «заслуги»? Наша авиация Берлин, можно считать, вообще не бомбила, по сравнению с масштабами англо-американских бомбардировок. А наземные части вступили в столицу третьего рейха только 21 апреля 1945 года и уже через десять дней приняли капитуляцию берлинского гарнизона. За столь ничтожное время превратить в сплошные руины с помощью артиллерии огромный, многомиллионный город было решительно невозможно.
Тем более, что наши войска наступали на Берлин со всех сторон и артиллерию, особенно крупных калибров, вообще приходилось применять очень осторожно, практически ювелирно. Иначе было легко накрыть свои же войска. Так что ни о каком огне по площадям и сплошном уничтожении жилой застройки в этих условиях не могло быть и речи.
Наша армия взяла столицу Германии в ходе практически молниеносной и великолепно организованной боевой операции. Именно этим, кстати, объясняются относительно небольшие потери советских войск при штурме такого огромного города. По данным Генерального штаба Вооруженных сил СССР, которые содержатся в справке его Архивного управления, датированной февралем 1965 года, Красная армия в ходе боев на территории Германии (исключая Восточную Пруссию) потеряла убитыми 47,5 тысяч человек и ранеными около 170 тысяч солдат и офицеров.





Следует особо подчеркнуть, что эти цифры являются официальными, в отличие от той популярной беллетристики, которая публикуется в Википедии – 78291 человек убитыми и 352,5 тысяч ранеными за тот же период.
И, уж тем более, от имеющих широчайшее хождение в массах запредельных трехсот тысяч убитых, в каковое число якобы обошелся Красной армии один только захват гитлеровской столицы. Что касается это последней цифры, то с её происхождением как раз все понятно. В некие не столь давние времена официальной моды на махровый антисоветизм было очень востребовано накрутить как можно большие цифры любых советских потерь. Чтобы показать, во-первых, «беспощадность и бесчеловечность сталинской власти», а с другой — пресловутое «неумение Красной армии воевать». Чьи полководцы, якобы, только то и умели, что заваливать окопы врага трупами.
Согласитесь, однако, что миф о неумелости Красной армии образца апреля 1945 года, выглядит очень забавным, если не откровенно глупым.
Так вот, смею утверждать, что если бы огневому воздействию Берлин подвергла только Красная армия и никто больше, то, по итогам Берлинской операции, мы бы получили не то, чтобы совсем нетронутый город, но явно и не ту картину сплошных руин, которая предстала перед глазами наших солдат. И, конечно же, они к этому тотальному уничтожению были совершенно непричастны.
И вовсе не потому, что как то особенно трепетно и бережно относились к тогдашним немцам и к их недвижимому имуществу. Более того, многие из этих солдат, при виде руин столицы ненавистного третьего рейха, наверняка испытали справедливое чувство глубокого морального удовлетворения.

Но в данном случае речь не об этом. Но только о фактах истории. А потому еще раз повторюсь. Операция советских войск была настолько стремительной и мастерски исполненной, что даже при наличии вполне понятного желания все там разломать, они не смогли бы причинить германской столице такие тотальные разрушения. Не говоря уже о том, что в этом не было никакой военной необходимости. Тем более для армии, которая уже фактически одержала победу в войне. И которой надо было где-то размещать сотни тысяч своих солдат на постой. И сплошные руины нам, в этом смысле, были совсем некстати.
Поэтому Красная армия к чудовищным берлинским развалинам в абсолютном большинстве случаев не имеет ровно никакого отношения. Главным разрушителем Берлина и массовым убийцей его, в основном, мирного населения, была, несомненно, англо-американская бомбардировочная авиация. Которая, чего греха таить, «воевала» не столько с германской военной машиной, сколько с местным гражданским людом. Ибо такова была поставленная перед ней официальная боевая задача – один за другим выжигать с неба германские города, чтобы таким нехитрым способом принудить Германию к капитуляции.

Можно, конечно, исходить из того, что каждый воюет так, как может и умеет. Тем более, что они тогда были нашими союзниками и сражались мы, вроде бы, за общее дело – за победу над нацистской Германией.
Однако, в этой, образно говоря, бочке меда есть одна очень приличных размеров ложка дегтя. Или, как говорят сами англичане: «Здесь есть одно «но», в которое можно поместить весь Лондон».
Дело в том, что после Ялтинской конференции февраля 1945 года, на которой были окончательно разграничены союзные зоны оккупации Германии, англо-американская авиация стала с удвоенным рвением выжигать не просто любые немецкие города, но именно те, которые отходили в советскую зону контроля.

Таким образом, негласно, но вполне откровенно и целенаправленно, решалась важнейшая для Запада стратегическая задача уже на послевоенный период – не оставить Советскому Союзу в его оккупационной зоне Германии ничего, кроме дымящихся развалин.
Именно под эту кровавую «раздачу» попал в частности Дрезден, где за пару дней бомбами сожгли заживо от 25 до 250 тысяч жителей этого города. Причем, что характерно, за 75 лет после этого ужаса, упавшего с небес местные власти так и не удосужились подсчитать точное количество убитых. Потому что сама эта тема в ФРГ, стране до сих пор весьма зависимой от Америке, мягко говоря, не особо выносится на публичное рассмотрение.


Все, что осталось от Дрездена в феврале 1945 года

Ровно та же судьба в последние месяцы войны постигла и Берлин. Впрочем, в отличие от почти невредимого до этого налета Дрездена, немецкую столицу тогда уже добивали, поскольку воздушные налеты с участием сотен и даже тысяч четырехмоторных Б-17 и «Ланкастеров» ровняли её землей уже не первый год.
Так что не надо нам возлагать на Красную армию такие, более чем сомнительные, «заслуги», которые целиком и полностью лежат на совести англо-американских любителей вести войны такими вот средневековыми методами. Которыми они тут же воспользовались и в отношении Японии, уничтожив атомными бомбами два японских города почти со всем их населением.

Все-таки наша армия подобными варварскими и прямо скажем палаческими методами ведения войны, в отличие от некоторых других, никогда не злоупотребляла. И наша Победа именно тем велика и по-солдатски благородна, что была одержана на поле боя, в титанической битве с самой сильной и вооруженной до зубов вражеской армией. А не путем сплошного превращения в пепел детских садов, школ и родильных домов, вместе со всеми их обитателями, как это прямо вытекало из американо-британской стратегии тотальной воздушной войны. Которую было бы более правильно называть стратегией массового убийства мирного населения.
Так что огромный город Берлин уничтожила отнюдь не Красная армия. Она его взяла в ходе быстротечного штурма и поставила, тем самым, финальную точку в этой войне. А наши так называемые союзники, заранее превратив немецкую столицу в груду развалин, фактически сделали все, чтобы этот штурм предельно затруднить и сделать его максимально для нас кровопролитным. Ведь среди руин всегда проще держать оборону. И кое-что им в этом смысле действительно удалось. Но к Победе над германским нацизмом это точно не имеет никакого отношения.

Юрий Селиванов, специально для News Front
 
Регистрация
27.02.2017
Сообщения
18 323
Баллы
0
Адрес
Харьков
Пол
мужской
Японии не отвертеться за вину в войне с СССР

Тайна шифровки японского «короля разведки» Макото Онодэра.



Мне нередко задают вопрос: неужели японцы не знали, что летом 1945 года СССР готовился к войне против Японии в Маньчжурии? А если знали, почему заблаговременно не капитулировали, хотя вступление в войну Красной армии, только что одержавшей в Европе победу всемирной значимости, не оставляло японцам никаких шансов?
Ответ на этот вопрос только один: японцы знали и предпринимали отчаянные попытки, чтобы убедить Сталина сохранять нейтралитет и даже выступить посредником на переговорах японцев с американцами о перемирии на достойных для Токио условиях.
Есть указания на то, что японской военной разведке удалось своевременно получить сведения о секретной договорённости на Ялтинской конференции в феврале 1945 года глав СССР, США и Великобритании о вступлении СССР в войну против Японии на стороне союзников по многочисленным просьбам последних.
Несколько лет назад автор этих строк впервые рассказал читателям об обстоятельствах этой операции японской разведки. Напомним обстоятельства дела.

В 1985 году были опубликованы воспоминания супруги офицера разведывательного управления Генерального штаба японских сухопутных сил генерал-майора (по другим источникам подполковника) Макото Онодэры, которого в Японии называют «королём разведки». Его жена Юрико Онодэра, работая в годы войны с мужем, в частности, в Скандинавии, выполняла обязанности шифровальщицы и знала содержание передававшейся в центр информации. В своей книге «У Балтийского моря» она утверждает, что вскоре после окончания работы Ялтинской конференции были получены сведения о договорённости «большой тройки» по поводу вступления Советского Союза в войну с Японией. Добыть эту информацию удалось одному из наиболее ценных агентов японского резидента Михалу Рыбиковскому, бывшему майору польской армии, действовавшему в составе японской шпионской сети под псевдонимом Иванов.
Рыбиковский был направлен в Лондон, в разведцентр польского правительства в эмиграции. От него-то и была получена информация об обещании Сталина объявить Японии войну через «девяносто дней после капитуляции Германии». Как писала Юрико Онодэра, «с тяжелым сердцем я шифровала это сообщение, которое затем ушло в Токио».

Однако разыскать эту телеграмму в японских архивах не удалось. Не обнаружено даже инвентарного номера или какой-либо ссылки на имевшую важнейшее значение депешу. Попытки разгадать тайну направленной из Стокгольма шифровки предпринял японский корреспондент газеты «Санкэй симбун» Нобуру Окабэ, который издал книгу «Исчезнувшая срочная телеграмма о секретном соглашении в Ялте. Борьба в одиночку офицера разведки Макото Онодэры». Получив косвенные подтверждения существования «шифровки Онодэры», Окабэ выдвинул гипотезу о том, что она сразу по получении была уничтожена.
Здесь есть две версии. Согласно первой, информация была уничтожена сторонниками требования японского генералитета вести «войну до победного конца», дабы не быть использованной сторонниками скорейшей капитуляции из «партии мира». Вторая версия состоит в том, что телеграмма была невыгодна сторонникам прекращения войны при посредничестве Сталина, ибо перспектива вступления СССР в войну перечёркивала японские планы «заинтересовать» Москву весьма серьёзными уступками, включая территориальные. Изучение настроений, царивших тогда в японской политической и военной элите, даёт больше оснований для принятия первой версии.

О том, что высшим руководителям Японии было известно о возможности участия СССР в войне на стороне союзников, свидетельствовал и «меморандум Коноэ» с призывом к императору Хирохито прекратить войну, дабы «избежать опасности революции». 14 февраля 1945 года, то есть через два дня после окончания Крымской конференции, трижды возглавлявший японское правительство князь Фумимаро Коноэ настойчиво призвал микадо «как можно скорее закончить войну». Его главным доводом являлась опасность «вмешательства Советского Союза». Коноэ писал:
«Мне кажется, наше поражение в войне, к сожалению, уже является неизбежным… Хотя поражение, безусловно, нанесет ущерб нашему национальному государственному строю… одно только военное поражение не вызывает особой тревоги… С точки зрения сохранения национального государственного строя наибольшую тревогу должно вызывать не столько само поражение в войне, сколько коммунистическая революция, которая может возникнуть вслед за поражением.
По зрелому размышлению я пришел к выводу, что внутреннее и внешнее положение нашей страны в настоящий момент быстро изменяется в направлении коммунистической революции. Вовне это выражается в необычном выдвижении Советского Союза… Хотя Советский Союз внешне и стоит на позиции невмешательства во внутренние дела европейских государств, в действительности же он осуществляет активнейшее вмешательство в их внутренние дела и стремится повести внутреннюю политику этих стран по просоветскому пути.
Совершенно аналогичны замыслы Советского Союза и в отношении Восточной Азии… Существует серьезная опасность вмешательства в недалеком будущем Советского Союза во внутренние дела Японии».
Этот документ оставляет впечатление, что его писал человек, для которого будущее участие СССР в войне с Японией секретом не было. Главный смысл доклада Коноэ сводился к тому, что до вступления в войну Советского Союза Япония должна успеть капитулировать перед США и Великобританией, «общественное мнение которых еще не дошло до требований изменения нашего государственного строя».
15 февраля 1945 года руководители японской разведки проинформировали участников заседания Высшего совета по руководству войной о том, что «Советский Союз намерен обеспечить себе право голоса в решении вопросов будущего Восточной Азии». Прозвучало предупреждение, что к весне СССР может расторгнуть пакт о нейтралитете и присоединиться к союзникам в войне против Японии. На следующий день об этом говорил императору Хирохито министр иностранных дел Мамору Сигэмицу: «Дни нацистской Германии сочтены. Ялтинская конференция подтвердила единство Великобритании, США и Советского Союза». Он рекомендовал Хирохито не полагаться на пакт о нейтралитете. Развязавший войну на Тихом океане бывший премьер-министр и военный министр генерал Хидэки Тодзио также предупреждал японского монарха о возможности выступления СССР против Японии, оценивая такую вероятность, как «50 на 50».

В соответствии с принятыми в Ялте обязательствами, советское правительство и командование вскоре приступили к переброске своих вооружённых сил на Дальний Восток. Японское руководство по разведывательным каналам регулярно получало информацию о передислокации советских войск. Так, в середине апреля 1945 года сотрудники аппарата военного атташе японского посольства в Москве докладывали в Токио: «Ежедневно по Транссибирской магистрали проходит от 12 до 15 железнодорожных составов… В настоящее время вступление Советского Союза в войну с Японией неизбежно. Для переброски около 20 дивизий потребуется приблизительно два месяца». О том же сообщал и штаб Квантунской армии.
К началу лета у японского правительства оставалось всё меньше шансов предотвратить вступление СССР в войну. 6 июня на заседании Высшего совета по руководству войной была дана весьма пессимистическая оценка положения. В представленном членам совета докладе говорилось: «Путем последовательно проводимых мер Советский Союз подготавливает почву по линии дипломатии, чтобы при необходимости иметь возможность выступить против Империи; одновременно он усиливает военные приготовления на Дальнем Востоке. Существует большая вероятность того, что Советский Союз предпримет военные действия против Японии… Советский Союз может вступить в войну против Японии после летнего или осеннего периода».
В свете всех этих фактов утверждения о том, что японское правительство узнало о содержании Ялтинских соглашений якобы только после войны, неубедительны и не могут быть приняты исторической наукой.
Появление таких утверждений восходит ко времени развёртывания в Японии кампании за возвращение «северных территорий», под которыми подразумеваются отошедшие по итогам войны к СССР Курильские острова. Дело пытаются представить так, будто, соглашаясь на капитуляцию, японское правительство не имело представления о договорённостях союзников по поводу передачи Курильских островов Советскому Союзу. Однако как тогда объяснить тот факт, что японское правительство, стремясь не допустить участия СССР в войне, было готово «добровольно» вернуть эти ранее принадлежавшие России территории? Не появилась ли такая идея именно потому, что в Токио узнали, чего хочет Сталин?
Между объявлением о денонсации пакта о нейтралитете 5 апреля 1945 года и вступлением СССР в войну прошло четыре месяца. Этого времени было достаточно, чтобы японское руководство одумалось и приняло единственно верное решение о капитуляции, избежав не только вступления СССР в войну, но и варварских атомных бомбардировок американцами Хиросимы и Нагасаки.

В том, что Советский Союз выступил против Японии, в первую очередь виновны тогдашнее японское правительство и генералитет, призывавшие воевать до последнего японца. Решение же советского правительства вступить в войну объективно спасло жизни миллионов японцев. Этого не следует забывать нынешним политикам и пропагандистам, требующим от страны-победительницы каких-то несуразных извинений и компенсаций.

Анатолий Кошкин, ФСК
 
Регистрация
27.02.2017
Сообщения
18 323
Баллы
0
Адрес
Харьков
Пол
мужской
Приближая Великую Победу: долгий путь в Тегеран

Гитлер, как явление мировой истории, родился не в австрийской деревне Рансхофен 20 апреля 1889 года, а в парижском Версале 28 июня 1919-го. Страны, объявившие себя тогда победителями, буквально урвали каждая своё.



Британская империя расширила свои владения и получила 13 миллионов новых подданных. Франция за счёт немыслимых репараций, на выплату которых не хватило бы всего золота мира, обеспечивала себе безбедное существование на столетие вперёд. Америка стала мировой державой и получила право беспрепятственно вливать свои доллары в истощённую войной экономику Западной Европы.

Россия, вынесшая на себе основную тяжесть Первой мировой войны, была исключена тогда из списка победителей. Получается, из числа экзекуторов Германии тоже. Немцам пришлось пройти через полтора десятилетия невероятных унижений. СССР был единственным, кто протянул руку помощи международному изгою – Веймарской республике. И тем не менее Союз оказался чуть ли не главным врагом ставшему во главе Германского государства канцлеру Адольфу Гитлеру. Достаточно быстро разобравшись со своими обидчиками – в том числе Францией, которую рейх оккупировал и уничижил подписанием капитуляции в том самом Версале, где некогда «немецкие делегаты …дрожащими руками» поставили свои подписи под германским позором, он напал на Польшу – ещё одно «уродливое дитя Версаля».

Дотоле молчавшая, упорно проводя свою политику «умиротворения агрессора» за счёт невозбранно проглатываемых им стран и территорий, Англия здесь почему-то не выдержала и 3 сентября 1939 года объявила Германии войну. Начало её – «Шестинедельная война» (май-июнь 1940 года) окончилось весьма печально для Британии и её союзников французов, бельгийцев и голландцев. «Дюнкерк» стал символом позора для вооруженных сил Соединённого Королевства и иже с ними. Но и Гитлер повторил ошибку Наполеона. Не имея десантного флота, он не высадился на островах. В этом случае Англия, вероятнее всего, повторила бы судьбу Франции и её соседей…
Однако и без того «с сентября по декабрь 1939 года Великобритания потеряла от ударов немецких подводных лодок 114 судов, а в 1940 году – 471 судно, немцы же в 1939 году лишились только 9 подводных лодок. Удары по морским коммуникациям Великобритании привели к потере к лету 1941 года трети тоннажа британского торгового флота и создали серьёзную угрозу экономике страны».
Огромным облегчением для Великобритании стало известие о начале войны Германии против СССР. И двух недель не прошло с начала операции «Барбаросса», как премьер-министр Уинстон Черчилль обратился к Сталину с личным конфиденциальным посланием, как бы протягивая руку помощи, но на самом деле отчаянно рассчитывая как раз на помощь русских, которые одни, как он прекрасно осознавал, были способны оттянуть на себя войска вермахта, реально угрожавшие самому существованию островной империи. «Естественный союзник» Англии – США – пребывал в это время в благодушном рассуждении, что Гитлер-де – «сугубо европейская проблема»: до Пёрл-Харбора, «дня несмываемого позора США», оставалось ещё добрых четыре месяца.
Обещая в своих посланиях Сталину «помощь», Черчилль на заседании парламента уточнил – моральную. Но слово всё же пришлось подкреплять делом. Первый арктический конвой «Дервиш» на шести судах доставил 1 сентября из Ливерпуля в Архангельск 10 тысяч тонн каучука, 1500 тонн форменных ботинок, олово, шерсть и прочее.

С ноября на Советский Союз была распространена американская программа «ленд-лиза». Советское правительство было благодарно англо-американцам за эту, пусть и небескорыстную, помощь. Однако главным для СССР было открытие союзниками второго фронта против гитлеровцев, о чём они туманно намекали, причём именно в центральной Европе, а не на её задворках – в Средиземноморье, северной Африке и Бискайском заливе. Этот два года буксовавший вопрос, а также целый комплекс других, насущных – от координации военных действий до послевоенного устройства мира – можно было решить только во время личной встречи, мысль о которой пронизывала всю переписку лидеров трёх стран и с чем все они в конце концов согласились.
Видение того, где могла бы состояться встреча, было у всех разное. Лидеры трёх стран обменялись 32 посланиями, прежде чем окончательно определили сроки и место встречи. Сталин предлагал Архангельск или Астрахань. Рузвельт – Фарбенкс на Аляске, Кипр, Северную Африку. Черчилль – Каир, где была крупная группировка английских войск, или Скапа-Флоу на Оркнейских островах. И всё же последнее слово осталось за советским лидером, указавшим местом проведения конференции Тегеран. Победы Красной армии позволяли ему диктовать свои условия: под Москвой германские войска были отправлены ею в нокдаун, под Сталинградом хребет вермахта был надломлен, под Курском и Белгородом был достигнут коренной перелом в ходе войны. Союзники, глядишь, могли бы и опоздать к Победе… и они это тоже понимали.
На Тегеране, как месте встречи, Сталин настаивал в силу тех причин, что только отсюда могли быть проложены в Москву линии надёжной проводной связи: советский лидер ни на минуту не хотел упускать возможности управления армиями и оборонной промышленностью. Иран был дружественной страной: в самом начале Великой Отечественной сюда были введены, в точном соответствии с двухсторонним договором 1921 года, войска РККА. Советские части соединились с английскими в районе населенного пункта Казвин. В Иране, кстати, к этому времени закрепились и американцы, без всяких договоров силовым путём захватившие порты Бендер-Шахпур и Хорремшехр под предлогом защиты поставок по ленд-лизу. Иран устраивал всех. Сталин и это прекрасно «просчитал».

Для участия во встрече Сталину нужно было преодолеть около 3 тысяч километров: проехать литерным поездом № 501 до Баку, на «Дугласе» С-47 перелететь через горы. Путь Черчилля – из Плимута до Каира на линкоре HMS Renown, потом по воздуху на Lancaster до Тегерана – составлял около 6 тысяч километров. Самая длинная дорога предстояла Рузвельту: до алжирскго порта Оран на линкоре Iowa, затем посуху до Каира и оттуда в Иран – на президентском С-54 Skymaster «Священная корова». Общая протяжённость маршрута вытягивалась в 11 тысяч миль. Но Черчилль и Рузвельт проделают свой путь, был убеждён советский лидер. Ибо по ряду обстоятельств именно они больше нуждались в нём, чем он в них: согласно данным, приведенным Уинстоном Черчиллем, с 1 января 1943 г. по 1 января 1944 года на всех театрах Второй мировой войны сражалось от 19 до 24 дивизий Британской империи и от 15 до 22 дивизий США. СССР в это же время вёл непрерывную войну против основной группировки врага силами от 425 до 489 дивизий. «Мы это сделаем сами», – сказал Сталин после Курска, имея в виду победу над Германией. Его услышали. «Эти слова звучали похоронным звоном, – пишет исследователь, – всем планам объединения Западной Европы, метрополий и так далее». То есть устраивать мир так, как это было сделано в Версале в 1919 году без России, уже не получится.
Сталин действовал точно, наверняка, располагая надёжной информацией о настроениях в стане союзников. В частности, благодаря донесениям легендарной разведчицы Урсулы Кучински (Рут Вернер, оперативный псевдоним Соня) он знал о ходе и результатах совещания Рузвельта и Черчилля в Квебеке (так называемая Первая конференция, кодовое название Quadrant) 17-24 августа 1943 года, где, в частности, было заключено секретное соглашение об англо-американском сотрудничестве в области создания атомной бомбы. Ни о каком «супероружии» маршал Сталин не был проинформирован ни в Тегеране, ни позже, и это тоже о многом говорит.
Картину в стане союзников дополняли донесения резидента военной разведки в Вашингтоне майора Л.А. Сергеева, сообщавшего о том, что «госдепартамент и военное командование не верят в возможность договориться с советским правительством по послевоенным вопросам. Они боятся, что Советский Союз будет основной силой в Европе. Отсюда тенденция не спешить со вторым фронтом, дабы обескровить Советский Союз и диктовать ему свою политику». Информация была принята к сведению.

От резидента советской военной разведки в Нью-Йорке полковника П.П. Мелкишева сообщение в Центр выглядело так: «…Англия и Америка не предпримут широких операций в Европе, пока Германия не будет смертельно ранена русским наступлением. Англия и США всерьёз рассчитывают на то, что фактически не придется по-настоящему воевать с Германией, что немецкий генштаб поймет безнадёжность положения, особенно в связи с успешным наступлением Красной армии и, освободившись от гитлеризма, капитулирует и впустит американские и английские войска для спасения Германии от большевизма. Именно для этой цели готовятся эти армии, а не для войны с гитлеризмом». Сталин запомнил и это.

Руководитель аппарата военного атташе в Лондоне генерал-майор танковых войск И.А. Скляров 9 октября 1943 года сообщал в Москву по сути о том же: «Второй фронт в Западной Европе не открывается по чисто политическим соображениям. Считается, что русские недостаточно ослаблены и всё ещё представляют собой большую силу, которой опасаются как в Англии, так и в Америке… Более всего наши союзники боятся вторжения русских в Германию, так как это может, как здесь считают, вызвать коммунистические революции во всех странах Европы…»
Отсюда становятся понятным, с какими настроениями отправлялись в Тегеран лукавые лидеры Запада, уверовавшие в то, что Сталина им удастся совместно переиграть. Главное же состоит в ином: Сталин о них знал, и был твёрдо уверен, что сила и Правда – на его стороне, и в успехе своей миссии не сомневался. Иначе бы не поехал.

Тихомир Павлов, Одна Родина
 
Регистрация
27.02.2017
Сообщения
18 323
Баллы
0
Адрес
Харьков
Пол
мужской
Силу народного гнева советского народа нацистские оккупанты на себе испытали сполна

Вся страна – единый военный лагерь.



Одним из любимых приёмов фальсификаторов истории Великой Отечественной войны является изображение её как схватки двух «диктаторских режимов». Чтобы причислить всенародный размах партизанского и подпольного движения на временно оккупированной территории СССР к числу мифов, фальсификаторы закрывают глаза на неопровержимый факт: в результате действий советских партизан на вражеских коммуникациях потери противника оказались в 5 раз (!) больше тех, которые нанесла немецким тылам англо-американская авиация.
Вторгаясь в СССР, германские агрессоры не исключали, что им предстоит столкнуться не только с регулярной армией, но и с населением. Однако так быстро возникшего, ожесточенного, массового сопротивления они не ждали. Уже 24 июня командование одной из немецкой танковых дивизий, действовавшей в Белоруссии, направило в вышестоящий штаб доклад о случаях нападения на её тыловые подразделения.
С самого начала войны советское руководство уделяло серьёзнейшее внимание организации борьбы в тылу врага. 28 июня 1941 г. Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) в директиве, определявшей меры по превращению страны в единый военный лагерь, среди других задач назвали развёртывание партизанского движения. 18 июля ЦК ВКП(б) принял специальное постановление «Об организации борьбы в тылу германских войск», в котором поставил задачу придать этой борьбе самый широкий размах и боевую активность – создавать невыносимые условия для германских интервентов, дезорганизовать их связь, транспорт, воинские части, срывать все их мероприятия, уничтожать захватчиков и их пособников, всемерно помогать созданию партизанских отрядов, диверсионных и истребительных групп.

В первые месяцы войны партизаны наносили всё возраставший урон тылу группы армий противника «Центр» в Белоруссии на железнодорожных магистралях Брест – Минск – Орша, Минск – Осиповичи – Гомель, в районах Полесья, Витебска, Полоцка, а по мере продвижения врага на восток – на территории Брянской, Смоленской, Орловской, Ленинградской и Московской областей. Партизанская борьба развернулась также в тылу группы армий «Юг» в Киевской, Сумской, Черниговской и Харьковской областях Украины.
Земля загорелась под ногами оккупантов. К партизанским действиям против врага перешли многочисленные группы военнослужащих Красной армии, оказавшихся в тылу вермахта вследствие неудачного для советских войск начала войны или бежавших из плена. Военнослужащих поддерживали местные коммунисты и комсомольцы, партийные и советские работники, сотрудники органов НКВД. На стороне народных мстителей был главный фактор – они действовали на своей земле и пользовались широкой поддержкой населения.
Генерал-полковник вермахта Л. Рендулиг отмечал, что «уже в первые месяцы войны деятельность партизан стала принимать все более широкие размеры… Весной 1942 года они уже представляли серьезную опасность для тыловых коммуникаций немецкой армии, поэтому для решительной борьбы с ними немецкому командованию приходилось стягивать в уже оккупированные районы большие силы, а для проведения крупных операций, где движение приняло наиболее угрожающие размеры, снимать отдельные части с фронта».

Едва минуло четыре месяца с начала войны, как командование сухопутными войсками вермахта направило в оккупационные части «Основные положения по борьбе с партизанами». С патриотами, попавшими в руки германских властей, последние расправлялись беспощадно, но это лишь добавляло ненависти к врагу.
Людям, слабо знакомым с военным делом и плохо вооружённым, было тяжело бороться с регулярной армией. Самым трудным периодом для партизан оказалась зима 1941–1942 гг. Многие отряды и группы распались, вышли в советский тыл, были разгромлены карателями. Борьба в тылу врага требовала специальных знаний и навыков, которыми партийные работники не обладали. Остро недоставало разведчиков, связистов, подрывников, переводчиков, огромная нужда была в вооружении, взрывчатых материалах, средствах связи.
Свыше 4,5 тыс. специалистов выпустили партизанские школы, организованные ЦК КП(б)У и штабом Юго-Западного фронта в Киеве и других городах Украины. В РСФСР партизанские кадры готовились в Москве, Ленинграде, Брянске, Вязьме, Ельце, Рязани, Орле, Тамбове и других городах. Только за первый год войны в партизанских спецшколах были подготовлены и заброшены в тыл противника свыше 12 тыс. человек.
Зафронтовая разведывательно-диверсионная и контрразведывательная работа стала одним из важнейших направлений и органов государственной безопасности, включённых с началом войны в систему НКВД. В структуре центрального аппарата НКВД было создано 4-е управление, во главе которого был поставлен генерал П.А. Судоплатов. На учёте управления состояло 1798 партизанских отрядов численностью почти 71 тыс. бойцов и командиров и 1153 диверсионно-разведывательных групп – 7143 разведчика и подрывника. Они уничтожили 157 тыс. гитлеровских солдат и офицеров, обезвредили более 2 тыс. агентурных групп противника.

30 мая 1942 г. решением ГКО руководство борьбой в тылу врага было возложено на Центральный штаб партизанского движения (ЦШПД) во главе с первым секретарём ЦК компартии Белоруссии П.К. Пономаренко. Были также созданы республиканские, областные и фронтовые штабы: Украинский, Белорусский, Ленинградский, Орловский, Смоленский, Крымский и другие.
На оккупированную территорию в качестве организаторов и руководителей партизанской борьбы были направлены сотни кадровых сотрудников органов безопасности, партийных, советских и комсомольских работников. В Белоруссии такими руководителями стали: В.З. Корж, М.Ф. Шмырев, С.А. Ваупшасов, К.П. Орловский, на Украине: С.А. Ковпак, М.И. Карнаухов, И.Г. Чаплин, в РСФСР: И.М. Бортников, Г.Е. Водопьянов, Д.Н. Медведев, А.В. Мокроусов и другие.

Постепенно у врага были отвоеваны огромные территории, получившие название партизанских краёв. К апрелю 1942 г. в Белоруссии, Ленинградской, Смоленской, Орловской и Брянской областях сложилось 11 таких краёв общей площадью в 50 тыс. кв. км. Здесь была восстановлена советская власть, налаживали производство промышленные предприятия, действовали колхозы, работали школы, больницы. Ставка ВГК рассматривала существование таких партизанских краёв как важнейшее условие проведения наступательных операций Красной армии.
Улучшение руководства партизанским движением, огромная помощь с Большой земли позволили придать народной борьбе на оккупированной территории значительно больший размах. К началу контрнаступления Красной армии под Сталинградом в тылу врага действовали 1770 отрядов и бригад, которые объединяли 125 тыс. человек. А к концу 1943 г. партизанские силы увеличились вдвое.
От эпизодических и разрозненных действий на территории отдельных районов и областей, что было характерно для первого периода войны, партизанские формирования переходили в дальнейшем к крупным, хорошо спланированным и подготовленным операциям.
Летом 1943 г. была осуществлена широкомасштабная операция под кодовым названием «Рельсовая война», увязанная с планами Ставки ВГК и приуроченная к проведению Курской битвы, Смоленской операции и наступлению наших войск на Левобережной Украине. 167 партизанских отрядов и соединений – всего около 100 тыс. человек – нанесли одновременные удары по железным дорогам противника в обширном районе на 1 тыс. км по фронту и 750 км в глубину на территории Белоруссии, Украины и России. Тем самым они полностью дезорганизовали перевозки к линии фронта и тем самым внесли весомый вклад в срыв наступления вермахта. Было взорвано почти 215 тыс. рельсов, что составляло 1350 километров одноколейного железнодорожного полотна.

Только белорусские партизаны за время этой операции подорвали 836 эшелонов и более 6,3 тыс. вагонов, платформ и цистерн с горючим, разрушили 184 железнодорожных моста, уничтожили большое число танков, броне- и автомашин, разгромили 44 гарнизона противника.
В сентябре 1943 г. по решению ЦШПД началась новая операция по разрушению железных дорог противника – «Концерт». Она была приурочена к Нижнеднепровской наступательной операции Красной армии и проходила до конца октября. К её выполнению было привлечено 183 партизанских бригады и отряда общей численностью 120,6 тыс. человек. Пропускная способность железных дорог в тылу немцев снизилась почти наполовину, были сорваны их планы по подвозу и сосредоточению войск, накоплению людских резервов и материальных средств. Всё это способствовало успешному наступлению наших фронтов.

В арсенал боевых действий партизан прочно вошли рейды по тылам противника. Было проведено более 40 крупных и длительных рейдов с участием более 100 соединений. Они громили немецкие гарнизоны, полицейские участки, устраняли администрацию оккупированных районов, совершали диверсии на коммуникациях, вели активную разведку, вовлекали в борьбу с оккупантами новые силы. В историю войны вошли Львовско-Варшавский и другие рейды соединения сумских партизан, которым руководил П.П. Вершигора. Пройдя с 15 января по 18 августа 1944 г. через Польшу, Украину и Белоруссию на расстояние более 4 тыс. км, вершигородцы пустили под откос 24 эшелона, уничтожили 227 автомобилей, подорвали 10 железнодорожных мостов и 61 мост на шоссейных дорогах, взорвали 15 заводов и две электростанции.
Более 20 тыс. км прошло по тылам врага соединение дважды Героя Советского Союза С.А. Ковпака. Оно пустило под откос 19 эшелонов, взорвало 14 железнодорожных мостов и 38 мостов на автострадах. Аналогичные по значимости рейды совершили соединения под командованием А.Ф. Фёдорова, М.Н. Наумова, М.И. Шукаева, И.А. Артюхова и других.
Организация массового сопротивления в тылу врага стало ещё одним подвигом советского народа. Это был второй фронт борьбы с гитлеровскими войсками. О его масштабах свидетельствуют такие цифры: всего за годы войны непосредственно в вооружённой борьбе в тылу врага участвовало свыше 1,3 млн. партизан, входивших в состав 6200 партизанских формирований. Ими уничтожено более 600 тыс. и взято в плен более 50 тыс. солдат и офицеров противника, спущено под откос 20 тыс. эшелонов, взорвано около 2 тыс. железнодорожных и свыше 9,5 тыс. шоссейных мостов, уничтожено более 65 тыс. автомашин, 4,5 тыс. танков, 1100 самолётов, 2,9 тыс. складов и баз.

Как и в Отечественную войну 1812 года, партизанское движение в годы войны с фашистской Германией стало едва ли не самым ярким выражением всенародного характера сопротивления агрессору и одним из главных источников нашей победы.

Юрий Рубцов, ФСК
 
Регистрация
27.02.2017
Сообщения
18 323
Баллы
0
Адрес
Харьков
Пол
мужской
Корюковка 1943 – Ад на Земле

Меня коробит, когда говорят «Вторая мировая война» в отношении войны гитлеровской Германии и СССР. Для меня это — ложь. Гитлеровцы воевали не с государством СССР, а с народом. Именно поэтому Война — Великая Отечественная. И страшный пример войны гитлеровских извергов с народом — бойня в посёлке Корюковка, устроенная гитлеровцами. Это вам не вымышленные «этнические чистки НКВД в Чечне». Это Ад, ставший реальностью.


Корюковка. 1943 год. Где-то под этим пепелищем останки почти 7000 мирных жителей… Жертв гитлеровского нацизма

ПОДПОЛЬНЫЙ ОБКОМ ДЕЙСТВУЕТ…
Великую Отечественную войну посёлок Корюковка — районный центр Черниговской области СССР встретил ещё до того, как враг вступил на землю посёлка. В июле 1941 года стал ясно: оккупация Черниговщины — дело очень вероятное. Поэтому на территории области, в частности — района, прилегающего к Корюковке, развернулась подготовка инфраструктуры для будущего партизанского движения. одним из идеологов которого был легендарный разведчик-диверсант, «Дед», «Рудольф» — Илья Старинов.
Корюковский район предполагалось сделать опорной базой для партизанского движения. На месте подготовкой подпольных ячеек и партизанских соединений занялся Алексей Фёдорович Фёдоров, будущий дважды Герой Советского Союза, Министра социального обеспечения УССР. Корюковка для Фёдорова была местом знакомым: в 1932-1933 годах он выполнял обязанности председателя Корюковского райсовета профсоюзов Черниговской области. Так что с местом действия, да и многими местными жителями Фёдоров был знаком не понаслышке. Так что Первый секретарь Черниговского подпольного обкома партии был уверен: корюковские товарищи не подведут. Потому-то и сделал урочище Гулино Корюковского района базой не только для «домашнего» корюковского партизанского отряда, но и для их товарищей по оружию — областного партизанского отряда Черниговской области.
А 5 сентября 1941 года в Корюковку вошли гитлеровцы.

То, что война на территории СССР будет в корне отличаться от «развлекательной прогулки по Европе», гитлеровцы почувствовали немедленно. Фактически, партизанская война началась ещё когда Корюковка находилась в прифронтовой зоне. Разведка, ликвидация гитлеровских солдат и офицеров, а также их пособников из числа местных предателей, распространение листовок, диверсии на коммуникациях, складах, военных объектах…
Гитлеровцы пытались отвечать партизанам военными действиями. Так в декабре 1941 года оккупанты расстреляли семерых партизан, организовали ряд карательных экспедиций, но корюковский партизанский отряд не только уцелел, но и продолжал вести активные боевые действия в тылу врага. Более того, областной партизанский отряд Черниговской области, Корюковский, Холменский, Перелюбский и Рейментаровский партизанские отряды, а также ряд групп бойцов Красной Армии, попавших в окружение, но не сложивших оружие, объединились в Черниговско-Волынское партизанское соединение НКВД СССР. Возглавил это соединение А. Ф. Фёдоров.
Гитлеровское командование ответило на сопротивление в Черниговской области в «лучших традициях» террористической организации. Зачем воевать с партизанами? Партизаны — вооружены и убить могут. Куда проще «воевать» с мирными жителями. Стариками, детьми, женщинами, инвалидами… И машина террора «завертелась».


Алексей Фёдоров — командир Черниговско-Волынского партизанского соединения. Руководитель антифашистского сопротивления на Черниговщине.

«ЕВРЕЙ, ЦЫГАН, ПАРТИЗАН…»
Когда начались единичные убийства советских граждан в Корюковке, точно определить невозможно. С первых минут появления гитлеровцы показали своё истинное лицо. Когда очередной «неполживый» журнаглист рассказывает, что немцы кого-то из оккупированных «шоколадом угощали», то это — не про жителей Корюковки и прилегающего района.
С января 1942 года в Корюковке начались массовые казни. В январе 1942 года гитлеровцы устроили в Корюковке «зачистку» еврейского населения. Более 300 человек были убиты лишь за то, что родились «неправильной» национальности.
Но гитлеровцам этого было мало. 26 февраля каратели убили 131 члена семей партизан, коммунистов, политработников. За безликим «члены семей» — обречённые бессильные старики. Матери, последним безотчётным движением закрывающие своим телом детей для того, чтобы спасти их… на несколько секунд. Потому что следующая пуля выродка (немца, а то и — местного) в сером мундире всё равно впивалась в детское тело.

А страшная «хроника» продолжалась. 23 марта 1942 года каратели сожгли сёла Елино и Мостки. При этом жители сёл, все 296 человек не взирая на пол, возраст и национальность, были расстреляны, забиты прикладами и штыками. За кровавой весной последовало кровавое лето. 13 августа 1942-го в селе Клюсы нацисты зверски расправились с 128 стариками, женщинами и детьми, включая грудных. Дома осиротевшего села были разграблены и сожжены. Село прекратило своё существование.
Но партизаны не сдавались. А местное население, прекрасно зная о риске, нависшем над ними — продолжало снабжать народных мстителей продуктами и сведениями об оккупантах. Добровольно. Сознательно рискуя жизнью своей и своих близких.
Осенью 1942 года гитлеровское командование отдало очередной приказ — покончить с партизанами. Причина была веская: вермахт крепко «завяз» в Сталинграде, и на фронте требовались «все способные держать оружие». Партизаны же сковывали значительные силы гитлеровцев. И нацисты «подготовились» к карательной операции. Прежде чем отправиться в лес, они взяли в заложники более 200 членов семей партизан и «сочувствующих советской власти».
Облава провалилась и нацисты сорвали злость, зверски расправившись с 215 заложниками. И немедленно взяли в заложники ещё 180 человек. На фоне этого зверства почти теряется трагедия 12 цыган, расстрелянных в ноябре 1942 года…
В феврале 1943 года по окрестностям Корюковки прокатился новый пожар, пущенный гитлеровскими карателями. В огне этого «рейда» сгорели сёла Гута Студенецкая и Тихоновичи. Чудом уцелело село Перелюбы. И вот тут партизаны не выдержали и сделали то, чего так ждали от них гитлеровцы — предприняли попытку освободить заложников.

27 февраля группа партизан под командованием начальника штаба Дмитрия Ивановича Рванова атаковала и разгромила гитлеровский гарнизон на железнодорожной станции Корюковка. Партизаны уничтожили склады пиломатериала, взорвали эшелон, уничтожив 18 вагонов (в условиях военного времени — серьёзный ущерб), уничтожили до 5 километров железнодорожных путей, надолго парализовав транспортный узел. Одновременно был взорван мост и уничтожена казна гарнизона в бывшем здании Госбанка (что подорвало финансовую «оккупационную» систему на значительной территории. 2 станковых пулемета, 119 винтовок, 2500 патронов пополнили арсенал партизанского отряда. А в кладовые партизан попали зерно, продукты и масло.
Трофеями партизаны поделились и с мирными жителями. Всего было роздано населению свыше 200 тонн зерна и около сотни голов свиней. Так что там «неполживые» твердили о том, что партизаны «грабили местное население»???
Но главное — были освобождены заложники.
Партизаны, получив серьёзную обузу в лице боле чем сотни измождённых гражданских вынуждены были отойти от Корюковки: с таким «обозом» отряд лишился свободы манёвра и в случае столкновения с противником был обречён. Кроме того, осложняло положение партизан и то, что командир соединения, Алексей Фёдоров был в это время в Москве. В результате, оставшиеся на месте офицеры штаба отвели отряд вглубь леса, готовясь к обороне.

Гитлеровцы были в ярости. Судьбой непокорного райцентром лично распорядился лично генерал Адольф Хойзингер (позднее — председатель военного комитета НАТО). Именно он отдал приказ «принять самые решительные меры», успешно доведённый до начальника штаба 399-й главной полевой комендатуры Баера Бруно Франца. И Франц «меры принял». Вот только, как и все трусы — не против вооружённых партизан. Он нашёл добычу послабее…


Адольф Хойзингер (слева) уже в форме НАТО и Бруно Франц. Осуждения избежали: США и НАТО нужны были такие «ценные кадры».

АД НА ЗЕМЛЕ: ВЧЕРА И СЕГОДНЯ
Утром 1 марта зондеркоманда СС вместе с предателями-полицаями окружила деревню, перекрыв подступы к лесу. Гитлеровцы действовали с бездушной методичностью садистов-мясников.
Команда была серьёзной: посёлок из 1300 зданий был мало того, что оцеплен по периметру, у гитлеровцев хватило людей прочесать при этом Корюковку частым гребнем. Общая численность карателей превышала численность батальона полного состава, и насчитывала свыше 500 солдат и офицеров при полной пулемётной поддержке. Гитлеровцы хорошо знали: атака партизан на такое подразделение будет для партизан самоубийством.
Всех жителей посёлка насильно собрали во всех вместительных помещениях Корюковки: в театре (да, в Корюковке был театр, в то время, как в «культурной» Германии театры были лишь в столицах ландов, соответствовавших советским республикам), клубе, ресторане, школах. Тех, кто не поместился — согнали на церковный двор. Сгоняли для «проверки документов», для «важного сообщения» и просто — «мотивируя» прикладом по спине. До пунктов сбора доводили не всех: часть мирных жителей каратели убивали по дороге.

А после того, как женщины, старики и дети были согнаны вместе, началась бойня. Гитлеровцы просто выгоняли людей партиями по 50-100 человек и методично расстреливали несчастных, сбрасывая тела в ближайшие дома.
Бойня продолжалась весь день 1 марта. Утром 2 марта 1943 года каратели двинулись прочёсывать местность в поисках уцелевших. Затем — подожгли посёлок. За два дня оккупанты и их помощники уничтожили от 6700 до 7000 человек. Из 1300 зданий Корюковки к вечеру 2 марта осталось всего десять.
Через несколько дней после трагедии уцелевшие жители начали возвращаться из окрестных сёл на родные пепелища. Но 9 марта многострадальную Корюковку вновь оцепила зондеркоманда. На этот раз — венгерская. Оставшихся в живых после первой бойни погорельцев венгерские нацисты затолкали в печь для обжига кирпича на местном заводе, облили бензином и сожгли заживо. Венгерских солдат для участия в карательной акции выделил генерал Золтан Алдя-Пап.
Позднее, когда останки местных жителей пытались опознать, 5612 тел так и остались неопознанными.
Корюковка стала символом самого массового убийства мирного населения за годы Великой Отечественной Войны.

После войны Алдя-Пап был осуждён в Чернигове и приговорён к 25 годам лагерей. В 1955 году он был передан венгерской стороне и вскоре освобождён по состоянию здоровья. Эмигрировал в Индию. Там увлёкся эзотерикой и стал «просветлённым гуру». Бруно Франц, в послевоенной Германии находился под судом, однако английские и американские военные юристы приняли решение передать его немецким властям. Судья — «бывший» член НСДАП «не нашёл» в действиях Франца состава преступления. Палач Корюковки до конца своих дней получал от немецкого правительства немалую пенсию. Умер в 1961 году.
Позднее, в наши дни украинские бандеровцы, почитающие Гитлера, как «вызволителя», попытались обвинить партизан соединения Фёдорова в умышленном бездействии. Так, например, полуграмотный кликуша — бывший глава Украинского института национальной памяти Владимир Вятрович, а также — украинский «историк» того же заведения Сергiй Бутко заявляли, что партизаны находились в 15 километрах от Корюковки, но командование не отдало приказа спасать мирных жителей. И потому-де советское командование «засекретило» трагедию в Корюковке.

Что делать, если бандеровские деятели не умеют читать? Как уже написано выше, партизанское соединение, временно «обезглавленное» и отягощённое внушительным числом освобождённых заложников, вынуждено было отойти вглубь леса, а потому его командование узнало о трагедии слишком поздно: чтобы атаковать превосходящие силы противника, партизанам попросту не хватило времени. Все эти данные легко найти в опубликованных документах, посвящённых Великой Отечественной Войне. Да и не «засекречивалась» история Корюковки: трагедия посёлка описана во многих мемуарах участников партизанского движения.
Тем мерзостнее выглядит ханженское «поминание жертв Корюковки» на современной бандеровской Украине, где соратники тех, кто убивал мирных жителей посёлка сегодня «чтут память жертв».


Корюковка. Эти жертвы не должны быть напрасными…

ОСТАЁТСЯ — РОССИЯ
Сегодня трагедия Корюковки снова становится предметом политических спекуляций. Тем важнее для нас помнить о том, кто именно виновен в трагедии. Тем важнее для нас помнить, что житель Корюковки, помогая партизанам, сознательно шли на риск и в Великой Отечественной Войне (не Второй Мировой, как нам навязывают «неполживые» проститутки), корюковцы были такими же воинами своей земли, как и те, кто носил оружие.
Жители Корюковки и сожжённых деревень в её окрестностях сделали всё для того, чтобы оккупация гитлеровцев закончилась как можно быстрее. И они погибли, как воины на боевом посту.

Необходимо помнить, чтобы произошедшее никогда не повторилось. Потому что сегодня Россия опять, как и в далёком 1939 году вынуждена выступать против возрождающегося нацизма. Пусть на этот раз нацистский орёл — белоголовый, а вместо свастики — звёзды и полосы, суть идеологии «исключительной нации» от этого не меняется.
Трагедия Корюковки, как и трагедии Хатыни, Бабьего Яра, Освенцима и миллионов замученных нацистами мирных граждан СССР стали прелюдией к трагедиям Кореи, Вьетнама и иных войн, развязанных апологетами «исключительных наций».
И сегодня, перед 75-летней годовщиной Великой Победы, как никогда необходимо помнить и сознавать, какой страшной ценой оплачен сегодняшний мир нашей страны, наше право ходить свободно по своей земле, говорить на своём языке, знать свою историю. Знать, ценить и беречь. Хотя бы ради благодарности выжившим воинам Красной Армии и ради памяти о погибших от рук карателей стариках, женщинах и детях. Это — наша ответственность, чтобы страшная жертва Корюковки не стала напрасной.

Виктор Нагибин
 
Регистрация
27.02.2017
Сообщения
18 323
Баллы
0
Адрес
Харьков
Пол
мужской
"Поэтому я и женился потом на русской женщине. Это, знаете ли, судьба"

На фото Мария Зильберштайн (она родилась в 1946-м году, в результате романа её матери-австрийки с советским солдатом), и её муж Адольф Зильберштайн.



Он не любит называть себя Адольф, и дома его зовут Апси. Этот человек родился в 1936-м году: его отец австриец, а мать еврейка. Он тот, кого называли в рейхе «мишлинг», полукровка. За «осквернение арийской расы» его отца отправили на фронт, где он был убит в 1943 году. Мать и бабушку послали в концлагерь, и в первый же день прибытия обе погибли в газовой камере.
Апси спрятали монахини в детском приюте, сделав ему фальшивые документы — как и многим другим детям, находящимся там. Он помнит, как постоянно ждал — не придёт ли за ним гестапо. Каждый день был как последний. Потом долго бомбили, затем штурмовали город, он сидел в подвале. Он помнит, как вышел из здания в апреле 45-го, впервые за долгое время. Через город шла советская часть.

«Один русский солдат позвал меня, — вспоминает Апси. — И дал мне гроздь винограда. Боже, я никогда раньше не ел виноград! Ведь было военное время. Я был счастлив, что русские уже в Вене. Я давно ждал, чтобы пришла Красная Армия, и освободила нас».
Он обнимает Марию, которая просит называть себя «Маша», хотя и знает по-русски лишь несколько слов. «Поэтому я и женился потом на русской женщине. Это, знаете ли, судьба».

После этого Георгий, конечно, с удовольствием в очередной раз послушает мнения умных людей, что наши солдаты страшно зверствовали и бесчинствовали на территории Европы — и это было не освобождение, а новая оккупация тоталитарным режимом. Расскажите это также Апси, чьи родители были убиты культурным европейским режимом, а он сидел в подвале. Правда, слушать вас он не будет.
Поскольку это было освобождение. И спасение от смерти.

Георгий Зотов
 
Регистрация
27.02.2017
Сообщения
18 323
Баллы
0
Адрес
Харьков
Пол
мужской
"Если бы СС нашли русских у нас, всех бы расстреляли на месте..."

Это Анна Хакль, дочь Марии Лангталер — австрийской крестьянки, пять сыновей которой служили в вермахте, и один в фольксштурме. 3 февраля 1945 года Мария (единственная во всей Австрии) спрятала в своём доме двух советских офицеров, бежавших из концлагеря Маутхаузен — Михаила Рыбчинского и Николая Цемкало. Благодаря ей они дожили до конца войны, хотя беглецов долго искали специальные отряды СС и местных жителей.



Анне в 45-м было 13 лет, и она прекрасно все помнит. Водила меня по дому, где прятались наши пленные. Как Георгий туда в эту деревню в горах добирался — это отдельная песня, он расскажет. Требовалась некоторая резвость в перемещениях.
Из интервью с Анной Хакль:
— У нас в деревне и за неделю до конца войны многие считали, что Гитлер может победить. Вот такая тогда была пропаганда.
— Моя мать после войны приехала в Ворошиловград, к семье Николая Цемкало. Мама Цемкало так сильно сжала ее в объятиях, что она не могла дышать. У этой женщины 7 сыновей ушли на фронт, а вернулся домой только один Николай.

— Все три месяца я жила в страхе. Если бы СС нашли русских у нас, всех бы расстреляли на месте. Каждый день был как последний. Но мама сказала — так нужно, мы должны спасти этих людей, а Господь взамен спасёт моих сыновей, за добро в этом мире платится добром. Она говорила — эти русские твои братья отныне. У меня теперь не шесть, а восемь сыновей.
Все сыновья Марии Лангталер вернулись затем с фронта живыми.
Полная версия интервью скоро будет опубликована. На фото — Анна показывает себя на снимке, сделанном 13 мая 1945 года. Там она сама, Мария Лангталер, ее муж, сын (который в фольксштурме был), и двое советских офицеров, спасённых от смерти.

Георгий Зотов
 
Регистрация
27.02.2017
Сообщения
18 323
Баллы
0
Адрес
Харьков
Пол
мужской
Балатон - кровь войны: последний рубеж обороны...

Часто сталкиваешься с заявлениями «либералов от истории», что-де в Великую Отечественную Войну Германия «сама развалилась», а «совки только оборонялись». Ну да. «Оборонялась» Красная Армия вплоть до 1945 года. Вот только оборонялась так, что гитлеровцы потом советскую «оборону» видели в кошмарных снах. Название «Балатон» после капитуляции Германии часто звучало в криках ужаса в сотнях психиатрических клиник Германии. Память о Балатонской оборонительной операции СССР сводила нацистов с ума. В буквальном смысле.


Тот неловкий момент, когда едешь убивать русских, а потом они используют останки твоей машины, чтоб сапоги в грязи не запачкать…

Кровь войны
… Генрих Шталль, с января 1945 года служил в танковом батальоне 2-й танковой армии вермахта под командованием генерала Максимилиана де Ангелиса. Его батальон принял участие в попытке последнего наступления гитлеровской армии на Восточном фронте.

«… Нас перебросили в район мадьярского города Надьканижи. Практически сразу начали выдавать увеличенные нормы питания, сигарет, шнапса. В 1945 году это было не так часто. У солдат всегда была примета: если начали лучше кормить, значит — жди беды. Тем более, что на небольшом участке сосредоточили очень много танков. К началу весны заговорили о наступлении. Это казалось безумием: после Сталинграда, после провала «Цитадели», уже мало кто верил в хороший конец войны. Но офицеры между собой говорили, что всё дело в нефти. Если мы потеряем мадьярскую нефть, то Иваны возьмут нас голыми руками. Мы боялись Иванов, они так зверски убивали наших… так что тоже хотели удержать нефть. Так что «Весеннее пробуждение» мы встретили, как наш последний шанс. А оно стало для многих последним днём…».
«Солдатское радио» вермахта не ошиблось. Дело было действительно было в последних призрачно-доступных для вермахта нефтяных месторождениях, расположенных неподалёку от озера Балатон. Сложно сказать, насколько вермахту и люфтваффе помогли бы эти месторождения относительно небольшого объёма, но к 1945 году с топливом для техники у гитлеровцев было более чем грустно. Фактически, в зеркальном отображении повторилась ситуация августа 1942 года у Сталинграда. Только в 1942 году гитлеровская Германия рассчитывала одним ударом по транспортной артерии лишить топливной подпитки Красную Армию, а в 1945 году — дралась за последние баррели нефти для себя. Кстати, в обоих сражениях принимала участие одна и та же «роковая» 6-я армия вермахта. Да-да, та самая, возглавлявшаяся Фридрихом Пауллюсом! Переформировать, конечно, после Сталинграда её переформировали, но результат…
Впрочем, не будем забегать вперёд.
Пощады от Красной Армии гитлеровцы не ждали. Это тогда, в 1945 году они заговорили о «зверствах» Красной Армии, а в 1941-1944 годах на территории Советского Союза никакие «гуманные идеалы» не мешали гитлеровцам всех мастей тысячами убивать женщин, стариков и детей, жечь заживо, насиловать, грабить, отправлять в рабство… Что и говорить, советским людям было за что спросить с тварей в мундирах крысиного цвета.

Потому гитлеровцы попытались собрать для своей «ставки отчаяния» максимум техники, которая ещё могла двигаться. Кроме «отхватившей» в Сталинграде 6-й армии вермахта в «Весеннем пробуждении» участвовала ещё и 6-я танковая армия СС под командованием небезызвестного Йозефа (Зеппа) Дитриха, перед тем крепко потрепавшая «союзников» во время Арденнского наступления (и бесславно битая, когда Красная Армия начала Висло-Одерскую операцию). Кроме того, наступление на Капошвар в Венгрии должна была начать уже упоминавшаяся выше 2-я танковая армия де Ангелиса. Вот что рассказывал Генрих Шталль:

«…Мы всё-таки надеялись на успех. На километр наступления у нас было по 30, 40, а в некоторых местах и больше танков. И это были танки, а не танкетки и не грузовики с пулемётами. Мы знали, что мы должны победить…».
Шталль не преувеличивает, скорее — преуменьшает. Начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта Гейнц Гудериан в своих мемуарах называл цифры в 50 — 60 танков на километр линии прорыва. Поддержку танковой армады осуществлял и недавно сформированный «греческий» 91-й армейский корпус. Это — не считая 3-й венгерской армии, части которой также поддержали гитлеровское наступление. Им-то было совсем грустно: в случае неудачи за поддержку нацизма мадьярских гитлеровцев вышвыривали с земли, которую они уже считали своей.
Но советская разведка тоже не даром получала паёк.


Гейнц «Быстроходный» Гудериан (слева) и Йозеф «Зепп» Дитрих (справа) были уверены, что у Балатона легко прорвут советскую оборону. Но «что-то пошло не так».

Всем миром
Уже в первых числах февраля нездоровая активность гитлеровцев была замечена и верно истолкована советской разведкой. Вот только какой-либо армии целиком на оборонительный рубеж поставить откровенно не удавалось. В результате Висло-Одерской операции советские войска вышли на «финишную прямую» штурма Берлина. Красная Армия доколачивала гитлеровские войска в Кёнигсберге и Пиллау. Полным ходом шла подготовка наступления на Вену. В общем, подразделениям Красной Армии пришлось всерьёз поступиться резервами.
Встречать гитлеровцев в Венгрии готовились всем миром. Наземную оборону совместно крепили части аж четырёх армий: 4-й гвардейской армии командующего Никанора Захватаева, 26-й армии Николая Гагена, 27-й армии Сергея Трофименко и 57-й армии Михаила Шарохина. К ним на помощь пришли войска 1-й болгарской армии Владимира Стойчева и 3-й югославской армии Косты Надя.

Однако, паритет по численности с наступающей гитлеровской группировкой так и не был достигнут. Нет, формально Красная Армия и её союзники уступали гитлеровцам не слишком сильно: 431 тысяча гитлеровцев против 400 тысяч красноармейцев, болгар и югославов. Однако «дьявол кроется в деталях». Если паритет в артиллерии был достигнут и соотношение стволов даже сложилось в пользу Красной Армии: 6800 советских стволов против 6000 гитлеровских, то по остальным показателям вермахт был впереди. Против 400 советских танков и САУ гитлеровцы выставили 877 танков и штурмовых самоходных орудий, а также — около 900 бронетранспортёров. Та же ситуация сложилась и в небе: 4-й воздушный флот люфтваффе располагал около 850 самолётов. 5-я воздушная армия Сергея Горюнова и 17-я воздушная армия Владимира Судеца смогли выставить против вражеской воздушной армады около 700 машин.
Участник битвы, сержант Виктор Илюхин, позднее рассказывал:

«…У тех, кто повоевал, было чувство, будто вернулись самые тяжёлые дни войны. Вроде били-били, а Фриц — снова такой силой собрался. Очень страшно было. А показывать нельзя: пополнение пришло из мальчишек необстрелянных. Хорошие ребята, в бой рвутся, только бой он всё равно душу вынимает. Страшно. И тут уже только на нас, «стариков» надежда была. Комиссар наш, который политрук, так и сказал нам — «старикам»: «Пока вы стоите — все стоят, мальцы на вас смотрят. Так что вы уж покажите им, как Фрица бить!». И сказал так, будто наперёд завещание составил. Душевный мужик был. Не прятался, всегда с нами в атаку шёл. Убило его тогда… Ну а мы стояли. И выстояли. Вот и вся история.».
За этими простыми словами кроется настоящий подвиг. И начался он ещё до сражения. Под руководством начальника инженерных войск Леонтия Котляра в кратчайшие сроки был создан глубоко (от 15 до 30 километров) эшелонированный оборонительный рубеж. Техника и пехота были расположены в укрытиях, а с тыла к оборонительным рубежам была подведена тщательно спланированная и размеченная сеть рокадных путей. Особое внимание уделили переправе через Дунай. Пять понтонных переправ могли бы обеспечить все потребности Красной Армии, если бы… не авиация противника. Которой у немцев было много. По распоряжению Котляра через Дунай навели канатно-подвесной мост и трубопровод для доставки горючего.
83-километровый участок фронта от Ганта до Балатона был превращён практически в сплошную артиллерийскую позицию. Болгарскую и югославскую армии отправили на левый фланг, надеясь, что удары по ним будут слабее: Красная Армия всё-таки превосходила своих союзников по боевой подготовке и оснащённости.


«Тигр»… «Пантера»… После встречи с Красной Армией, всё одно — металлолом!

На те же грабли
Всё-таки гитлеровские генералы не успели понять, что дважды наступать на те же грабли — глупо. В час ночи после мощной артиллерийской подготовки танковая армия вермахта при поддержке пехотных соединений нанесла удар. Удар пришёлся как раз на позиции болгар и югославов.
Гитлеровцы рассчитывали опрокинуть союзников Красной Армии и прорвать фронт, но войска Стойчева и Надя, хоть и отошли на несколько километров, но не побежали. А вот гитлеровцы в захваченных двух плацдармах — завязли всерьёз. На помощь союзникам выдвинулись 133 стрелковый корпус Красной Армии, а также две бригады 18-го танкового корпуса и танковый полк 1-го гвардейского механизированного корпуса и наступление гитлеровцев встало.
Второй удар гитлеровские войска нанесли по войскам 57-й армии, надеясь, что командование Красной Армии посчитает ранее нанесённый удар основным и единственным. На эти позиции в 8.40 утра после артподготовки пошла на штурм в полосе между озерами Веленце и Балатон элитная 6-я танковая армия СС, поддерживаемая вновь сформированной 6-й полевой армией.

И вот тут своё слово сказал боевой опыт советского высшего командного состава. Гитлеровское командование в течение пяти дней пыталось реализовать «силовой» вариант, используя постоянные массированные атаки техники, перебрасывая войска на различные участки фронта. Но командование Красной Армии в этих «шахматах» оказало гитлеровским генералам достойное сопротивление. Умелое маневрирование плюс героизм советских солдат сводили большинство усилий гитлеровцев на нет. Так 7 марта на позициях 26 армии один-единственный стрелковый корпус оказался атакован двумя пехотными дивизиями вермахта при поддержке 170 танков и штурмовых орудий. Однако тщательно подготовленная позиция дала возможность красноармейцам продержаться до подхода помощи. Обрушившиеся на гитлеровцев, как снег на дурную голову 5-й кавалерийский корпус и 208-я самоходно-артиллерийская бригада резко поубавили спеси бронированной «свинье» гитлеровских «крестоносцев». А уж когда на помощь подошли части 27-й армии, немецкое командование поняло: фронт не прорвать.
8 марта гитлеровцы пошли ва-банк. Круглые сутки на позиции Красной Армии следовали массированные танковые атаки. Плотность атакующей техники порой достигала 100 танков на километр линии фронта. Как рассказывал участник боёв Виктор Илюхин:

«…В какой-то момент уже устали бояться. Это была страшная, нудная, тяжёлая работа. Грязь, дым, вонь, опять грязь. Запах крови и сырой земли чувствовался только первые часы. Потом — всё. Есть враг, его надо убить. Есть свои, им надо помочь. А с немецкой стороны — танки, танки, танки. У меня справа пацан «зелёный», несколько фрицев положил и встал столбом. Бывает, переклинивает человека. Не нормально для человека убивать, если он не фашист. По каске ему чем-то — хрясь! Очухался, дёрнулся, залёг. Живой. А танки прут, уже рядом. ПТР навожу, ору «Патрон!», а второго номера нету. То есть — есть, но без головы. Патрон не подаст, понятно. Я своему крестнику снова — хрясь по каске. Понял, встал за «второго». Так до конца боя. А я и не знаю, как его зовут. Потом меня ранили, так спросить и не успел…»
Всего за десять дней ожесточённых боёв гитлеровские войска вклинились в советскую оборону на 15-30 километров. Но прорвать фронт так и не смогли, также, как это было на Курской Дуге. Вот только после Курской Дуги у гитлеровцев ещё оставались иллюзии и надежды, а вот результатом боёв у озера Балатон стало осознание — всё. Побед больше не будет. Как говорили на эту тему Гейнц Гудериан и Зепп Дитрих — можно найти в любом справочнике. А вот как это видели рядовые бойцы вермахта — рассказывал Генрих Шталль:
«… Можно было сойти с ума! Представьте. Мы атакуем русские позиции, у нас несколько десятков танков, всё вокруг перерыто артиллерией, противника не видно. Мы уже подошли к линии укреплений и вдруг они «взрываются». Ощущение, что под каждым камнем если не танк или пушка, то — русский солдат! Горит машина впереди, рядом. Русские стреляли так, что не было отряда, где бы кого-то не сожгли в первые же минуты боя! Нам приказывают идти вперёд, мы врываемся на позиции и — что? И по нам начинают стрелять уже не только с фронта, но и сбоку и даже сзади. А потом тех, кто остался в живых выводят из атаки. И через час-другой — снова посылают на русские позиции! В соседнем батальоне один из механиков-водителей после третьего приказа атаковать просто застрелился! Когда выдавали шнапс перед боем, всегда находились те, кто его приберегал. Но не в этот раз. Пили перед атакой все и всё, что давали. Потому что так воевать нельзя! Это был Ад! И Иваны были дьяволами! Каждый из ни был Дьявол!»
15 марта гитлеровские войска прекратили наступление. Больше масштабных попыток наступать вермахт в Великой Отечественной Войне не предпринимал. Прорвать оборону Красной Армии у озера Балатон гитлеровцы не смогли, в бесплодных атаках потеряв более 27 тысяч человек, более 300 орудий и миномётов, около 500 танков и штурмовых орудий, свыше 200 самолётов.
Безвозвратные потери Красной Армии составили 8492 человека. Это к вопросу о том, кто и кого «закидал шапками».


Ещё недавно эти орудия били «Тигров» у озера Балатон, а сейчас — мирно отдыхают в Вене. Всё — закономерно. Вот только Европа никак не может этого осознать…

Без оперативной паузы
Гитлеровское командование надеялось, что хоть что-то полезное для себя с неудачной битвы поимеет. Дескать, измотанные боями советские, болгарские и югославские войска вынуждены будут некоторое время воздержаться от наступательных операций, да и вообще от активных действий.
Не тут-то было. В резерве Красной Армии оставалась 9-я гвардейская армия, не допущенная по приказу Верховной Ставки ГКО к ведению боевых действий.
Вот эта-то армия и начала стремительное, безо всякой оперативной паузы, наступление на Вену. К ней присоединились и другие части 3-го украинского фронта.
Перешли в наступление и болгарские и югославские войска, заняв города Драва Саболч и Драва Полконя.
Многие раненные немецкие солдаты и офицеры, участвовавшие в бесплодных атаках на советские позиции, так и не смогли оправиться от своих воспоминаний, пополнив армию душевнобольных в гитлеровской Германии, многие из них затем были «гуманно» умерщвлены гитлеровской «системой медицины».
А слово «Балатон» на долгие годы стало в ФРГ символом бессмысленных попыток противостоять Советскому Союзу.

Виктор Нагибин
 
Регистрация
27.02.2017
Сообщения
18 323
Баллы
0
Адрес
Харьков
Пол
мужской
Георгий Зотов: Как шеф гестапо изображал няньку и узника концлагеря

17 апреля 1957 года комендант общежития треста «Горкоммунжилстрой» в Днепропетровске вызвал к себе скромного 60-летнего сторожа Иваныча, мол, нужно срочно подменить заболевшего вахтёра, простыл мужик. Иваныч уже сменился с дежурства и собирался идти домой. Повздыхал, почесал в затылке, но после обещания выплатить премию согласие дал. Переоделся снова в рабочую форму и направился во двор к воротам. Внезапно с трёх сторон его обступили люди в штатском, сотрудники КГБ СССР. На запястьях Иваныча защёлкнулись наручники, и он севшим голосом произнёс: «Так и знал. Давно вас ждал».



Под маской сторожа с маленькой зарплатой в Днепропетровске уже 12 лет скрывался Михаил Букин, в 1942-1943 гг. начальник «русского гестапо» в оккупированном нацистами городе Орле. Он служил немцам не за страх, а за совесть, лично пытая и расстреливая арестованных подпольщиков: этот человек отправил на казнь молодую женщину вместе с её двухлетним ребёнком. Для того чтобы скрыться от возмездия, в 1945 году Букин разыграл специальное шоу, выдав себя за узника концлагеря. Он жил по реальному паспорту, даже не изменив имя и фамилию.

«Нужны деньги? Лови евреев»
Михаил Букин родился в Орле в 1897 году. С 1920 по 1941 год работал в шести местах, в том числе помощником бухгалтера, кассиром, кладовщиком, товароведом. В 1932 году его арестовали по обвинению в хранении царских золотых червонцев (тогдашняя власть требовала сдачи подобных монет государству), но выпустили через 3 месяца. Весной 1941 года Букин вновь загремел в милицию, получив по суду два года заключения за злоупотребления при закупке труб для Брянского хлебозавода. Вскоре Михаила этапировали для отбывания срока в тюрьму Гомеля. После начала Великой Отечественной войны тюрьму обстреляли немецкие самолёты: ворота рухнули, начальство разбежалось, заключённые последовали его примеру. Беглецов задержали солдаты вермахта, выдали временные «аусвайсы» и отпустили: «Мы скоро будем в Москве, идите домой». Дорога назад заняла много времени. Лишь 28 октября 1941 года Михаил прибыл в захваченный гитлеровцами Орёл и встретился с супругой Анастасией. Соседкой семьи Букиных по коммунальной квартире была Ольга Стёпина, работавшая переводчицей в гестапо. Однажды, постучав к ней в комнату, Букин познакомился с двумя немецкими офицерами, неплохо говорящими по-русски: Кригером и Клатманном.

Экс-товаровед пожаловался, что бедно живёт, нужны деньги на еду. Нацисты в ответ расхохотались и сказали: «Иди работать к нам, германскому командованию всегда нужны местные жители, чтобы ловить коммунистов и евреев».
Так Букин стал полицаем, а уже в мае 1942 года возглавил «русское гестапо» в городе Орле: был назначен начальником розыскной полиции.

Пытки, убийства, расстрелы
Получив власть над жизнями других людей, тихий помощник бухгалтера развернулся по полной программе. Он из кожи вон лез, бросая в тюрьму «лиц, враждебных новому порядку»: коммунистов, комсомольцев, подпольщиков, евреев. Пытки в полиции являлись нормой: узников избивали поясными ремнями, плетьми и резиновыми шлангами, держали на морозе часами, оставляли на неделю без еды и воды. В августе-сентябре 1942 года с помощью Букина в Орле была разоблачена группа подпольщиков, специально внедрённая в розыскную полицию: Головко, Челюскин, Кунце, Сорин. Шеф «русского гестапо» забил Головко на допросе до смерти: он прыгал на груди арестованного, переломав тому все рёбра. Челюскин выдержал пытки и не дал никаких показаний: взбешённый полицай приказал его расстрелять. В октябре того же года Букин опять «отличился»: по доносу своего агента арестовал партизан, собиравшихся взорвать немецких офицеров на банкете в честь годовщины оккупации Орла.
Всего схватили 26 человек, после жестоких пыток их казнили, включая подпольщицу Марию Земскую, которую «русские гестаповцы» убили вместе с её двухлетней (!) дочерью Валей.
Сбежал с вагоном барахла
К началу 1943 года под контролем Букина служили 500 следователей и полицаев, а также 150 тайных агентов, доносивших о «просоветских настроениях» в народе. Немцы выделили для розыскной полиции два кирпичных здания. 1 апреля гестаповец был награждён орденом «Знак отличия для восточных народов»: немцы вручали их за особые заслуги коллаборационистам на оккупированных территориях СССР. Ему повысили зарплату и выразили благодарность «от имени великой Германии за работу на пользу безопасности». Однако вскоре предателю пришлось бежать из Орла: отряды Красной армии вплотную приблизились к городу. Он уехал с женой в отдельном вагоне, где треть (!) пространства занимали награбленные у расстрелянных вещи и драгоценности. 28 августа 1943 года немцы отправили Букина в Каунас помощником коменданта концлагеря Правенишкес, присвоив чин унтер-офицера СД (службы безопасности рейха).

Через год слуга нацистов перебрался в Германию вместе с отступающими дивизиями вермахта. На допросе в КГБ Букин позже признался, что тогда все его мысли занимал страх: скоро Гитлер проиграет войну, а орловского палача расстреляют. Сказавшись больными, изменник с супругой попросили «мирную работу» и несколько месяцев занимались покраской подводных лодок в городе Готенхафене. Михаил заранее выбросил немецкие награды, сжёг документы о руководстве полицией Орла. Затем он попросил нацистов формально заключить его в концлагерь: мол, хочет помочь разгромить местное подполье. Расчёт оправдался: в апреле 1945 года заключённых освободили советские войска. И Букин в официальном статусе узника концентрационного лагеря вернулся в Советский Союз.
Тихий, добрый, скромный палач
Он спокойно получил новые документы, соврав в НКВД, что родился в Царицыне, с 1942 по 1944 год работал санитаром в госпитале Кизляра. Предатель даже не попытался изменить фамилию, имя и отчество: как он считал, чекисты именно этого и ждут, а вот он окажется умнее. В 1945 году поселился в Днепропетровске. Соседи потом рассказывали: бывший глава орловского гестапо (к тому времени овдовевший) был тих, дружелюбен и охотно сидел с детьми в качестве няньки… Никто и не догадывался, что в своё время Букин отправил на расстрел двухлетнюю девочку.

НКВД (а затем и КГБ) не прекращал поиски палача: один раз послали опергруппу в Гомельскую область, едва на улице заметили прохожего с внешними данными как у Букина. Наконец сотрудники УКГБ получили донесение: незаметный сторож из Днепропетровска напоминает гестаповца, да и имя с фамилией одинаковые. Органы госбезопасности провели графологическую экспертизу, сличили почерк и убедились, что перед ними полицай. Букина арестовали.
…Изменник не отрицал, что работал в нацистской полиции. Однако он не признавал пытки и убийства: «Я лишь командовал, все грязные дела творили немцы». Его помогли изобличить показания бывших подпольщиков и очные ставки с людьми, которых Букин мучил и избивал. На суде, открывшемся в Орле 20 ноября 1957 года, выступили 78 свидетелей. Сам же «русский гестаповец» в последнем слове заявил, что, дескать, «искренне раскаивается и просит не лишать его жизни». Приговор «к высшей мере наказания» зал встретил аплодисментами. Букин надеялся непонятно на какие чудеса. Он слал письма Хрущёву, в Верховный Совет СССР, во все министерства, прося оставить его в живых. 2 апреля 1958 года ходатайство о помиловании было отклонено. Через несколько дней предателя расстреляли.

Георгий Зотов
 
Регистрация
27.02.2017
Сообщения
18 323
Баллы
0
Адрес
Харьков
Пол
мужской
Цена Победы

В эти дни исполняется 75 лет последней наступательной операции гитлеровской Германии, после успешного отражения которой вермахт не только отступал, но и контратаковать уже даже не пытался. Самое время начать разговор, который так любят либералы: о цене Победы, о её необходимости и т. д.



Речь идёт о Балатонской операции. Это было в Венгрии, с 6 по 15 марта 1945 года. Кстати, в той операции потери были сопоставимы, примерно по 30 тысяч человек с обеих сторон — сами видите, сражение было весьма крупным.
Позиции, которые заняла Красная армия в Венгрии тогда, в марте 1945 года, отрезали гитлеровскую Германию от последних месторождений нефти, оставляя Вермахт без ГСМ. Это тоже так, к слову о некомпетентном (якобы) командовании. Так что немцы очень яростно наступали тогда, стараясь нас отбросить, но и эту последнюю их наступательную операцию мы отбили.
Что касается цены Победы.

Во-первых, почему сравнивают потери СССР с потерями Германии? Сравнивать надо с потерями всех стран, которые воевали против нас в рядах вермахта! Сражаясь против кого погибали те же румыны? И на чьей стороне они воевали?
Впрочем, тут сразу возникает и ответ на вопрос, почему не сравнивают: а не с чем! Это же только мы такие дебилы, что всё публикуем. Другие-то страны не занимаются такими глупостями, даже приукрашенные данные об их потерях найти нелегко. Они-то хорошо понимали, на чьей стороне были, и архивы подчистили за эти 75 лет…
Во-вторых, количество потерь можно ставить нам в заслугу. Хотите удивиться?..
Мы могли бы легко сравнять потери европейцев с нашими, если бы и мы себя вели так же, как они!
Если бы мы строили концлагеря, если бы сжигали деревни со всеми жителями, проводили геноцид — знаете, тогда и потери европейцев были бы не меньше наших!
Ведь большинство погибших в Великую Отечественную вовсе не на поле боя полегло, да и вообще в армии не служило — это же было мирное население!

И если мы не устроили в Европе око за око, то все, кто сравнивает потери, должны нас за это хвалить! А они упрекают… Доказывая тем самым, что подлые и конченые твари они. Лживые, лицемерные, да и не люди попросту, потому что прекрасно знают правду, и поливают говном сознательно, из злого умысла. Потому что, как я и сказал — твари. Не люди.
В-третьих, вы не поверите, но мы имели дело с превосходящим противником, а в таком случае потери вообще всегда велики. Если и говорить об умелом командовании, то оно тут не при чём!
Строго говоря, имея дело со значительно превосходящим противником, выиграть в итоге у него — это как раз ОЧЕНЬ умелое должно быть командование! Вы же понимаете, в чём подтасовка?
Фраза «трупами закидали» означает, что превосходство было на нашей стороне! Дескать, у нас было такое преимущество в живой силе, что мы могли позволить себе любые потери. А это, разумеется, ложь: преимущество в живой силе было у врага, и трупами мы никого не забрасывали.
То есть слова о «трупами закидали» — это враньё двойное, потому что считают трупы специально подтасовывая методику, да ещё и подспудно сеют уверенность, что у нас было ТАКОЕ преимущество, что мы могли позволить себе без счёта забрасывать трупами.
Собственно, это доказывает, что в России оппозиции нет. Потому что оппозиция — это люди, а люди так лгать не могут. Точнее, не могут лгать, а потом продолжать считаться людьми.

Они хорошо знают правду, ничего нового для них я не сказал. И врут они сознательно, с точно понимаемым злым умыслом. Они, зная правду, искажают её и нарочно внушают людям ложь. Хотя правду знают отлично…
Это нелюди. Не имеющие ничего человеческого. Никаких признаков совести. Тварью и мерзавцем называют человека подлого, а это просто не люди. Это… фашисты. Те самые — избавленные от химеры под названием «совесть».

Либералы — это фашисты, избавленные от химеры под названием «совесть».
Я нашёл каноническое определение.

Это не люди.

P.S.
Я вот, подумав, допишу, пожалуй, цитату одного из либералов. Точнее, двух — братьев Вайнеров. Это для того, чтобы вы понимали, что они сами прекрасно сознают, чем занимаются. Когда ЭТИМ ЖЕ самым занимаются не они, а другие, то они предельно точно квалифицируют такие деяния.
Итак: сознательная ложь в то время, когда тебе известна правда. В уголовном праве есть такое понятие — «умысел». Когда человек понимает, что совершает преступление, и имеет именно умысел его совершить, никакой случайности или глупости нет в помине.
И вот, что они САМИ считают нужным делать с такими нелюдями:

* * *

И спрашивал меня медленно:
— Вы помните, что такое «отождествление с приказом»?…
…отождествление с приказом… отождествление с приказом… отождествление с приказом…
…что-то со звоном щелкнуло в голове, будто стрелку перекинули, помчались гончие нейроны памяти в какой‑то соседний штрек.
Эти слова я помнил — читал или слышал не очень давно, в документе.
Отождествление с приказом. Я их помнил. И покачал головой. — Не вспоминаете? — настырно переспрашивал он. — Тогда я нам напомню контекст: «Мы нашли, что обвиняемый действовал, всецело, полностью отождествляясь с полученными им приказами, побуждаемый ревностным стремлением достичь преступной цели»…

— У‑у‑уох‑ху! — по‑волчьи, не в силах сдержаться завыл я от острой боли, затопившей меня, от физической муки охватившего сердце ужаса. Лопнула пленка забвения, и действительность обрушилась на меня раскаленным топором.
…отождествление с приказом… Город Фрайбург, процесс над палачами Освенцима… показания Дов Бера… свидетель от Израиля… еврейский коммандос… Бюро доктора Симона Визенталя…

***

— Вы вспомнили?
«…ОПРЕДЕЛЕНИЕ МЕРЫ НАКАЗАНИЯ ЗА ТАКИЕ УЖАСАЮЩИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ НЕ ЗАВИСИТ ОТ ТОГО, КАКИМ ОБРАЗОМ ЗАРОДИЛОСЬ ЭТО ОТОЖДЕСТВЛЕНИЕ…»
— Вы вспомнили? — Да, — покорно кивнул я. — Это приговор по делу Адольфа Эйхмат…
Дов Бер, один из пятерки еврейских коммандос, выкравших из Аргентины Эйхмана, зачитывал этот приговор на суде во Фрайбурге.


* * *

Как говорил Мартин Лютер Кинг: у меня есть мечта. Я бы хотел провести Нюрнбергский процесс над либералами.
Я не хочу наказания, оно меня вообще не волнует. Я хочу назидания потомкам. Я лишь хочу вытащить на поверхность их мерзотность. Зачем наказывать? Пускай просто все узнают, кто такие театральные режиссёры, писатели и художники… Очень давно этого хочу.
Они хотят осуждения «преступной советской власти», а я хочу для них не осуждения даже, а просто публичного предоставления доказательств, кто они есть такие.

Альберт Лекс
 
Регистрация
27.02.2017
Сообщения
18 323
Баллы
0
Адрес
Харьков
Пол
мужской
Верхняя Силезия – разорванные мускулы вермахта

Если нефть — кровь войны, то промышленность — её мускулы. Эту нехитрую истину хорошо понимало советское командование, разворачивая с 15 по 31 марта 1945 года наступление на Верхнюю Силезию: один из ключевых промышленных районов падающего под ударами Красной Армии, но ещё огрызающегося, коричневого ада гитлеровской Германии…


Фронтовые дороги Силезии помнят гусеницы русских танков…

«ВОЙНУ МОЖНО СЧИТАТЬ ПРОИГРАННОЙ…»
Февраль 1945 года для 1 Украинского фронта был неспокойным, но успешным: во время Нижне-Силезской операции, продолжавшейся с 8 по 24 февраля войска Красной Армии мало того, что вклинились почти на 150 километров на территорию Германии, но и блокировали войсковые группировки гитлеровцев в Бреслау и Глогау (общая численность — до 100 тысяч человек), а также — захватили ряд крупных промышленных предприятий, расположенных около городов Губен, Заган, Зорау и Христианштадт.

А вот в гитлеровской Германии накапливалось уныние. Всё тяжелее было надеяться и внушать рядовым немцам уверенность в «вот-вот сейчас создающемся» чудо-оружии. Потому что никакое вундер-ваффе не может быть произведено без соответствующих мощностей. А с потерей части Силезии как раз промышленных мощностей стал ощущаться острый недостаток.
В Силезии были расположены предприятия, составлявшие свыше четверти промышленного потенциала Германии. Силезия, «второй Рур» оставалась центром добычи каменного угля, выплавки металла, комплексом сталелитейных заводов. После успешного наступления 1 Украинского фронта в Силезии рейхсминистр вооружений и боеприпасов Третьего рейха Альберт Шпеер впал в отчаяние, заявив, что » после потери этого района войну можно считать проигранной».
Естественно, что в руководстве Третьего Рейха появились идеи по поводу деблокирования Бреслау и возвращения Силезии. На что рассчитывали гитлеровцы — не очень понятно: пострадавшие во время боёв заводы «второго Рура» если и могли дать продукцию, то в очень ограниченных количествах, и это если не учитывать необходимость наново набирать персонал. Но утопающий хватается за любую соломинку. Вот и немецкое командование подумывало об ударе с Юга в направлении окружённой в Бреслау группировки своих войск.
Вот только над «соломинкой» и головой «утопающего» соответственно были занесены Серп и Молот советского государства. Южное крыло 1 Украинского фронта занимало удобный плацдарм для наступления на немецкие войска на линии Оппельн-Ратибор. Вот только из Верховной Ставки Главнокомандования командующему 1 Украинским фронтом Ивану Коневу пришёл однозначный приказ: наступление проводить своими силами, части других фронтов не привлекать.

С одной стороны, нельзя сказать, что Коневу предлагалось воевать «голыми руками»: в его распоряжении находилось до 408 400 солдат и офицеров Красной Армии, 988 танков и САУ, 5640 орудий и миномётов, 1737 самолётов.
Вот только и немцы не ботфортом консоме хлебали: в состав верхнесилезской группировки вермахта входили 17-я полевая армия и армейская группа «Хейнрици» (1-я танковая армия). С воздуха группировку поддерживала часть сил 4-го Воздушного флота. Всего перед началом операции: около 20 дивизий, 60 отдельных батальонов, 1420 орудия и минометов крупных калибров, около 100 танков и САУ, 750 боевых самолетов. В том числе элитное танковое соединение «Герман Геринг». А это — танки «Пантера» и истребители танков Jagdpanzer IV. И очень хорошо обученные экипажи. Не считая артиллерии и реактивных миномётов Nebelwerfer. Командовал гитлеровскими войсками опытный и жёсткий командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Фердинанд Шёрнер, фанатик и опытный командир. Позднее он откажется сдаться даже после подписания акта о полной и безоговорочной капитуляции Германии.+
Осложняло ситуацию для Красной Армии и то, что Силезия это край маленьких городков, уже превращённых в то время гитлеровцами в небольшие укреплённые пункты. Всякому хоть в малой степени разбирающемуся в ситуации будет понятно, насколько связаны были руки советского командования в применении техники: танки на улицах города — мишень…
Но Иван Конев принял знал: если гитлеровцы вернут Силезию, наступление на Берлин будет задержано, а война может затянуться. Этого допустить было нельзя.


После Нижне-Силезской наступательной операции Красной Армии такие картины уже не радовали глаз гитлеровского руководства. А после Верхне-Силезской операции — перестали радовать даже мечты…

НЕМЦЫ НАЧАЛИ ПЕРВЫМИ…
Понимая, что 1-й Украинский фронт восстанавливает свою боеготовность не по дням, а по часам и обладает большим потенциалом, нежели гитлеровская группировка, Шёрнер отдал приказ 8 марта начать наступление на позиции Красной Армии в районе между Кожеле и Ратибором силами 97-я егерской дивизии и 1-я лыжно-егерской дивизии.

Прорыв предсказуемо закончился ничем: несколько километров — и контрнаступление гитлеровцев выдохлось. А вот 1-й Украинский фронт — нет.
15 марта после 40-минутной артподготовки советским войска перешли в наступление. Как и ожидалось, развернулись тяжёлые бои в населённых пунктах. Применение в условиях уличных боёв одноразовых ручных гранатомётов «панцерфауст» (в советской литературе известны под названием «фаустпатрон»), а также — переброска гитлеровским командованием в районы наступления всех имевшихся в наличии резервов, привело к серьёзным потерям в технике. Чтобы измотать противника, в танковых частях были созданы особые подразделения чисто для ночных боевых действий. Вот этого немцы, предпочитавшие воевать «по расписанию» переварить так и не смогли!
Однако все ухищрения гитлеровцев были тщетными: основные удары Красной Армии от Кожеле и Гройкау стальными клещами 10 гвардейского танкового и 7 гвардейского механизированного корпусов уже 18 марта сомкнулись близ города Нёйштадта на горле оппельнской группировки гитлеровских войск. Во время наступления героически погиб командир 10-го гвардейского танкового корпуса Нил Данилович Чупров, начавший войну с самого 1941 года… Корпус возглавил заместитель командующего 4-й танковой армией генерал-майор Евтихий Белов.
Конечно, масштабы «котла» под Оппельном не шли ни в какое сравнение со Сталинградом, но всё-таки оказались блокированы две пехотные дивизии вермахта, а также — часть механизированной и полная пехотная дивизия СС. Во-первых, в дополнение к ранее взятым в кольцо гарнизонам Бреслау и Глогау, общая численность взятых в кольцо гитлеровских частей всё-таки впечатляла, а во-вторых, перспективы возвращения Силезии под гитлеровское влияние из туманных стали ясными. То есть — однозначно никакими.

И тогда Шёрнер бросил на поле боя свой последний козырь: танковую дивизию «Герман Геринг». Перед командованием дивизии Шёрнер поставил задачу: деблокировать взятые в кольцо части… пока ещё есть кого деблокировать. И 19 марта «Герман Геринг» атаковала советские позиции.
Не особо разбираясь в «зверологии» гитлеровских танков, советские танкисты и артиллеристы устроили «Пантерам» кровавую баню. Во избежание полного исчезновения дивизии «Герман Геринг», как особо вымирающего вида, Шёрнер вынужден был перебросить с других участков фронта в помощь «Герингу» части 10-го армейского корпуса, а также — танковую и пехотную дивизии. Однако гитлеровское наступление упёрлось в мужество и героизм трёх корпусов Красной Армии: 118-м стрелкового, 6-м механизированного и 4-м гвардейского танкового.
Гитлеровские войска, находившиеся в кольце, оказались перед фактом: пытающиеся их деблокировать части СС и вермахта бессильно бьются о советские части, теряя людей и технику, в их самих методично перемалывают гусеницы танков Красной Армии. Да и советская пехота с артиллеристами без дела не сидят.
20 марта остатки оппельнской группировки попытались пойти на прорыв. Попытка не удалась. Возглавлявший колонну 20-й дивизии СС, попытавшейся прорваться к «коллегам» бригаденфюрер Франц Аугсбергер был бесславно убит, а его подразделение было частью уничтожено, частью — взято в плен бойцами Красной Армии.
24 марта, когда советские войска вошли в Нейсе, даже самым бурым оптимистам в гитлеровской армии стало понятно: Силезия потеряно и это — ещё только «цветочки».


Полковник Нил Чупров (слева) и гвардии полковник Василий Орлов (справа). За спины своих солдат не прятались. Погибли, как герои. Помните.

РАТИБОР — БЕГИТЕ, ФРИЦЫ!
Поняв, что в решающем поединке с войсками Ивана Конева он проиграл, Шёрнер бросает всё, что может на оборону города Ратибор. И вот тут бойцам Красной Армии приходится столкнуться с самым отчаянным сопротивлением гитлеровцев: Шёрнер наводит «порядок» в своих войсках такими методами, перед которыми блекнут все либеральные сказки про «зверства ГУЛАГа». Приказы о расстреле «трусов и паникёров» Фердинанд Шёрнер подписывал, что называется, «не глядя», десятками.
На Ратибор вела наступление 60-я армия под командованием генерал-полковника Павла Курочкина. Тяжёлые погодные условия мешали действовать авиации, и пехоте Курочкина приходилось несладко. А когда гитлеровцы перебросили под город Рыбник, находившийся на пути к Ратибору, дополнительно две танковые дивизии, положение и вовсе стало неимоверно тяжёлым.
К счастью, на дворе стоял уже 1945 год и кое-какими резервами советское командование располагало. В помощь 60-й армии по приказу командующего фронтом Ивана Конева были переброшены два корпуса 4-й танковой армии, что сразу изменило ситуацию в пользу Красной Армии. Поддержала и погода: тучи рассеялись и в дело вступила советская авиация. Да — как вступила! А уж когда 24 марта по гитлеровцам ударили войска 4-го Украинского фронта, начав Моравско-Остравскую наступательную операцию, стало окончательно ясно: драпайте, фрицы!
Рыбник Красная Армия взяла за три дня тяжёлых боёв, в которых «перемолола» остатки гитлеровских резервов. В числе «последних аргументов», брошенных гитлеровцами для удержания рубежей стала отборная танковая «Бригада сопровождения фюрера», расквартированная в Троппау.

Однако, дальше терять своих солдат и офицеров Конев был не расположен. И на Ратибор обрушился настоящий огненный шквал. 29 и 30 марта по гитлеровской системе обороны попеременно то наносила ракетно-бомбовые удары авиация 2 воздушной армии, то — работала артиллерия прорыва (две дивизии — 17 и 25 специально перебросили к Ратибору по приказу Конева). В последний день марта 1945 года бойцы 15-й и 106-й стрелковых корпусов 60-й армии при поддержке танков Дмитрия Лелюшенко взломали оборону войск Шёрнера и вошли в Ратибор. Местное население встречало их слезами радости: ещё никому не приходило в голову называть красноармейцев «оккупантами»…

После взятия Ратибора Иван Конев отдал приказ остановить наступление. Войска нуждались в отдыхе. Впереди было главное — Берлин.
1 апреля 1945 года в Германии было не до шуток: даже самым упёртым нацистам было понятно — гитлеровский Рейх обречён. Потери гитлеровцев только убитыми и пленными составили до 60 тыс. человек (около 40 тыс. человек убитыми и 20 тыс. человек пленными). Красной Армии достались богатые трофеи, в числе которых было 243 военных склада. Победа досталась Красной Армии дорогой ценой: безвозвратные потери составили до 17 тыс. человек. Среди павших героев — уже упоминавшийся выше командир 10-го гвардейского танкового корпуса Нил Данилович Чупров и командир 6-го гвардейского мехкорпуса 4-й гвардейской танковой армии Василий Фёдорович Орлов. За спины своих солдат красные командиры не прятались.
Германия, потеряв промышленный комплекс Силезии, уже была не в состоянии не только восстановить свою систему производства, но даже наладить её «уменьшенный вариант»: на это Рейху просто не хватало времени.
Впрочем, на горизонте уже маячили звёздно-полосатые «спасители», которым очень понравилась идея «исключительной нации» и они уже не прочь были примерить её на себя.

Виктор Нагибин
 
Регистрация
27.02.2017
Сообщения
18 323
Баллы
0
Адрес
Харьков
Пол
мужской
Герои осени 1943 года

Моя бы воля, я бы давно назвал три улицы Риги в честь выдающихся партизан-подпольщиков Иманта Судмалиса, Джемса Банковича и Малдиса Скрейи.



Эти люди совершили то, во что мало кто из нацистских оккупантов и их добровольных приспешников мог поверить. В оккупированной Риге, где агентами служб безопасности контролировался, как им представлялось, каждый сантиметр, Банкович и Скрейя пронесли в Старый город мину замедленного действия.
Это состоялось накануне пронацистской «акции протеста» против решений Московской конференции 19 — 30 октября 1943 года, в ходе которой фактически оформилась антигитлеровская коалиция в известном нам формате. Тогда Британия и США под напором гениальной советской дипломатии согласились на ведение открытой войны против гитлеровского режима до победного конца, а Сталин, в свою очередь, отверг предложения американцев на создание федеративного образования в странах Восточной Европы.
У гитлеровцев решения Московской конференции вызвали раздражение и неприятие. Они дали сигнал своим активистам и организовали «митинг» на Домской площади (носившей тогда имя епископа Альберта Буксгевдена), чтобы продемонстрировать мир, дружбу и единство оккупантов и местного населения и поддержать деятелей антисоветского крыла западных правительств.
Джемс сначала припрятал мину в урне, прикреплённой к дому на улице Шкюню, 20, а на следующее утро на рассвете переместил её в большой мусорный контейнер, располагавшийся рядом с трибуной для выступления рейхскомиссара Генриха Лозе, который намеревался выступить с торжественной речью. Журналисты фашистских СМИ стекались в Старую Ригу. Конная полиция и агенты гестапо сновали по подворотням, помня наказ Гиммлера уберечься от советских партизан-диверсантов. Ничто не предвещало проблем. И как только над трибуной взмыл флаг со свастикой, прогремел взрыв. Мина сработала чуть раньше намеченного времени. Однако митинг и пропагандистская медиа-кампания была сорвана. В сердце захваченной нацистами Риги партизаны осуществили мощную диверсию, которую нацисты не сумели предотвратить. По всей оккупированной Латвии в это же время проходили акты сопротивления и возмездия нацистским карателям, организованные латвийцами. Светлая память партизанам Латвии, боровшимся в тесной связи с партизанами Белоруссии и России. Они приблизили Великую Победу.

Александр Филей, Латвия
 
Регистрация
27.02.2017
Сообщения
18 323
Баллы
0
Адрес
Харьков
Пол
мужской
«Подвиги» террористического подполья ОУН-УПА* в Белоруссии

О кровавых преступлениях «новых героев» Незалежной в 1930-50-х годах известно немало. Куда меньше широкие слои общественности информированы о «подвигах» террористического подполья ОУН-УПА на сопредельных с Украиной территориях. Например, в Советской Белоруссии.



Точно так же, как и для жителей Западной Украины, для жителей западных областей Белоруссии война не закончилась ни после освобождения республики от фашистов, ни после окончания войны 9 мая 1945 года.
Оставленные в лесах гитлеровские пособники, вооружённые, имеющие заранее подготовленные схроны, базы хранения, собственную агентуру на освобождённых территориях, пользуясь слабостью местных советских властей и правоохранительных структур, долгое время держали в страхе мирное население.
К сожалению, за прошедшие три десятилетия после распада СССР, стараниями новой политической «элиты» некоторых постсоветских республик в сознание послевоенных поколений через мозгопромывочную машину СМИ внедряется ложная память, что ОУН-УПА – это национальные герои Украины, а не бандиты, террористы и отморозки, имя которым смерть и страдания.
3 июля страна отметила освобождение Минска от фашистов, а 28 июля Брест отпраздновал освобождение города. Казалось бы, для белорусов война окончена. Однако еще долгие годы жители Брестчины будут жить в страхе – слова УПА и ОУН для многих из них станут синонимами слову смерть.

Для украинских националистов гитлеровское нашествие было шансом для образования «незалежной» Украины под германским протекторатом, некого идеального государства для щирых украинцев, где шматы сала сами сыплются с небес, а из земли бьют фонтаны горилки.
И даже, несмотря на то, что гитлеровский режим никогда не обнадёживал укронациков насчёт их собственного украинского государства, оуновцы служили немецким нацистам верой и правдой, делая за них самую грязную работу.
Многие шли в оуновское подполье по политическим соображениям. Но также немало в их рядах было обыкновенных авантюристов, садистов и откровенных преступников, имевших перед войной судимость за убийства, грабежи и другие тяжкие преступления.
Этот разношерстный сброд, после освобождения Украины и Белоруссии, значительно разбавили примкнувшие к обитателям схронов разбитые вояки из туземной украинской дивизии СС «Галичина», а также, во множестве, каратели из украинской вспомогательной полиции, на грязных лапах которых запеклась кровь мирных жителей Хатыни, Корюковки и других украинских и белорусских сёл.

После ухода немцев вся эта пёстрая шваль превратилась в обычные бандформирования, подчиненные «центральному проводу» и военному отделу ОУН. От идеи о создании самостийной Украины не осталось камня на камне. Верхи ОУН-УПА использовали «незалежность» исключительно для манипуляции рядовыми членами, чтобы те окончательно не почувствовали себя обычными бандитами и убийцами.
Обратной дороги у них не было: укреплявшаяся на освобожденных территориях советская власть на компромисс с фашистскими пособниками не шла. Оуновская бешеная крыса сама себя загнала в тупик и сопротивлялась с отчаяньем смертника.
В зоне боевых действий украинских националистов оказались Брестская и Пинская области Белорусской ССР. Оуновцы рассматривали южные районы Брестской области как исконно украинские, и с начала войны добивались их скорейшего присоединения к «Самостийной Украине». Мотив – значительный процент этнических украинцев среди местного населения. Кроме того, чтобы сделать приятное своим «украинским партнёрам по общей борьбе», большую часть Брестской, Пинской и Полесской областей гитлеровцы включили в состав рейхкомиссариата «Украина».
Благодаря этому, на территории белорусского и украинского Полесья с лета 1941 года активно действовалавооружённая националистическая организация, так называемая «Полесская Сечь», созданная Тарасом Бульбой – Боровцом, известные в народе как «бульбовцы» или «бульбаши».
В середине 1943 года бульбовская «Полесская Сечь» УПА была подчинена ОУН(б). В юго-западных районах Белоруссии – Пинской и Брестской областях – была сформирована Северная (Полесская) группа УПА.

К 1944 году позиции ОУН(б) в Западной Белоруссии значительно укрепились. В Брестской, Пинской, Полесской областях было создано мощное подполье, заложены базы, действовали достаточно большие вооруженные отряды. По данным НКВД, на обширной территории в то время действовало около 250 оуновских групп и отрядов, численностью 25 – 500 боевиков.
Были районы полностью контролируемые бандеровцами. В Дивинском районе, например, в УПА состояло около 3 тысяч человек. Наибольшую активность проявляли отряды «Дворко», «Ярмака», «Конопельки», «Артемчука», «Ющика», «Савчука» и другие-прочие.
Захваченные при ликвидации бандитского подполья документы раскрывают структуру так называемого «Белорусского окружного провода» (БОП) ОУН (под № 1042 входил в состав «краевого провода» ОУН на «Северо-Западных украинских землях»), руководившего подрывной деятельностью бандеровцев на территории Брестской и Пинской областей.
Главе БОП «Богуну» («Мефодию») подчинялись Брестский, Пинский и Кобринский надрайонные проводы ОУН, каждому из которых было присвоено условное обозначение и номер. Основная задача – установление контроля над расположенными в районах населенными пунктами. К осени 1948 года «Богун» контролировал бандеровское подполье на территории Брестского, Березовского, Пружанского, Антопольского, Кобринского, Дивинского, Жабинковского, Малоритского районов Брестской области, а также Ивановского, Столинского, Жабчицкого, Логишинского и Лунинецкого районов Пинской области.
По статистике, только в 1944 – 1946 годах на территории Западной Белоруссии ОУН-УПА совершила 2384 диверсий и террористических актов, в результате которых погибло 1012 человек. По сведениям за 1945 год, от рук бандитов погибли: 50 сотрудников НКВД, 8 офицеров Советской Армии, 28 рядовых и сержантов, 171 партийный работник, 298 гражданских. В период с 1944 по 1952 годы бандами ОУН в районах Брестской области убито 413 человек, более 100 получили ранения.
Жестокость бандеровских отморозков не имела границ.
Например, терроризировавшая Кобринский район банда УПА с главарём Шварко вместе с немецкими карателями уничтожала или выдавала немцам местных коммунистов и грабила мирное население. По инициативе главаря, 18 человек были расстреляны, 9 – зверски замучены. Бандиты оформляли издевательства над людьми в форму «правосудия». Так, в апреле 1944 года ими был организован «суд» над 8 советскими патриотами. Все они были убиты.
Не менее страшные факты содержит в себе и отчёты банды УПА «Дворко», орудовавшая в Дивинском районе: 5 мая 1945 года ими был убит комсомолец из группы общественного порядка; 12 июня 1945 года для устрашения населения бандеровцами повешены двое жителей Дивина; 17 июня 1945 года подвергнут пыткам красноармеец и убита его мать; 25 июня 1945 года – избита служащая райисполкома…
Бандеровцы никогда не действовали в полном составе банды. На «акции» отправлялись группы по 3 – 5 боевиков, вооружённые гранатами, автоматами ППШ или ППС, пистолетами ТТ или «Кольт».
В течение семи послевоенных лет на острие борьбы с оуновскими бандами находились, прежде всего, специальные подразделения МГБ. Как правило, работа велась против конкретной бандгруппы, выявленной в зоне ответственности территориального органа НКВД/МГБ. Сначала сотрудники находили контакт и входили в доверие к бандитам, а затем, после дополнительного изучения структуры и установления связей бандгруппы, оперативники наносили точечный удар по нервным узлам националистического подполья.

Ликвидация банд тщательно планировалась и засекречивалась. Мероприятия были на контроле руководства Управления МГБ Брестской области. Начальство требовало от специальных групп оперативной информации, рекомендовало своевременно проводить работу с родственниками бандитов, а в случае явки последних с повинной в органы госбезопасности – вербовать их для последующей разработки и подведения под оперативный удар всего бандформирования.
На основе информации от агентов и оперативных данных заводились агентурные дела и материалы для разработки бандгруппы. В архивах КГБ хранятся дела, из которых можно увидеть, как чекисты разыскивали людей, связанных с националистическим подпольем, места дислокации банд, схронов с оружием, боеприпами и продовольствием.
Вот, к примеру, выписка из плана агентурно-оперативных мероприятий Ивановского районного отдела Управления МГБ Брестской области.
1) « …с целью вскрытия и ликвидации руководящих звеньев националистического подполья немедленно установить местонахождение лиц, связанных с украинскими националистами Ивановского района и проходящих по материалам следствия, агентурным данным и документам разгромленного на хуторе Конотоп надрайонного штаба ОУН. В осуществление этого:
– Активизировать работу с агентурой, направив ее на розыск участников ОУН, разработку родственных и других связей, получение данных о существовавшей в районе организации украинских националистов, её составе и характере антисоветской деятельности;
– В работе взаимодействовать с Дрогичинским и Любешовским районными отделами УМГБ; в отношении лиц, проходящих по материалам Ивановского РО УМГБ ориентировать названные районы;
– Осуществить анализ и использовать в деятельности довоенные оперативные учёты по украинским националистам;
– Восстановить связь с работавшей по украинским националистам агентурой довоенного времени; представляющих оперативную ценность агентов направить на разработку подозреваемых в связях с ОУН, вскрытие ее подполья.
2) Агентуру райотделов УМГБ, располагающую доверительными связями в среде подозреваемых в проведении националистической деятельности, направлять на разработку последних с целью их быстрейшей изоляции или вербовки для внедрения в подполье ОУН и банды УПА. В работе с агентурным аппаратом ставить задачу установления действующего в настоящее время украинского националистического подполья и его руководящего центра.
3) Подвергать участников националистического движения всестороннему изучению; в целях последующей вербовки особое внимание обращать на их личные и деловые качества…»
Для выхода и уничтожения бандеровского подполья чекистам приходилось создавать группы-ловушки. Старший оперуполномоченный Барановичского горотдела УМГБ майор Валентин Аксененок, участник тех событий, рассказывал впоследствии, что в банду-приманку входило пять человек: он, два сотрудника милиции и двое сдавшихся властям «авторитетных» бандеровских боевиков. Место операции – Барановичский район, 1947 год.
Группа-ловушка, пользуясь агентурной информацией, выходила на связных ОУН в населенных пунктах, забирая у них продукты питания. У особенно активных пособников демонстративно изымались домашняя птица и свиньи. Информация об этом вскоре попадала в банду, которая начинала внимательно ходить вокруг приманки. Если бандитов ничто не настораживало, они заглатывали наживку и шли на контакт.
Далее, происходила ознакомительная встреча представителей сторон, а затем и двух групп. На таких «сходках» чекисты обильно угощали новых «побратимов» самогоном со слоновьей дозой снотворного. Этот «коктейль» среди оперативников получил название «Нептун». Действовал этот метод весьма эффективно, но впоследствии от него пришлось отказаться – бандиты прознали об алкогольной уловке.

Одной из крупнейших операций белорусских чекистов стала ликвидация банды из 20 боевиков на территории Пинского района в 1945 году. Бандиты отличались звериной жестокостью. Ее главарь без колебаний застрелил 12-летнего мальчика и его мать, заподозрив их в сотрудничестве с НКВД. А вот какую характеристику после задержания дали сами бандиты «правой руке» главаря: «…для него ничего не стоит убить старика или старуху, ребенка. Особенно охотится за работниками госбезопасности и местными активистами».
Всего за 1945 год было зафиксировано 14 нападений этой банды, в результате которых погибло 20 человек. Вот что говорил о налёте один из свидетелей: «…вечером 13 мая бандиты встретили меня на дороге и приказали идти вместе с ними в мой дом. Там уже был Михаил Войнич, инвалид Великой Отечественной войны. Нам обоим приказали снять военное обмундирование. Я снял его и положил на пол. Тогда один из бандитов стал ругаться: «Почему ты бросил [одежду], а не подал в руки»? Войнич стал спорить с бандитом, за что его избили плеткой по голове».
Действовала банда мобильно и очень осторожно: разведка и собственная агентура из связных и родственников сообщали о прибытии в населенные пункты сотрудников госбезопасности, что позволяло бандитам заблаговременно обходить те деревни и хутора, где им угрожала опасность. В течение полугода было проведено свыше 20 боевых рейдов против этих бандеровцев, но полностью ликвидировать банду не удавалось.
В режиме строжайшей секретности летом 1945 года начальник Управления НКВД Пинской области подполковник государственной безопасности Одинцов утвердил план проведения чекистско-войсковой операции по розыску и ликвидации банды. Согласно оперативному плану, из числа военнослужащих внутренних войск и действующих сотрудников Пинского УНКВД была создана «нелегальная, законспирированная спецгруппа, действия которой сочетались с действиями рейдовых банд УПА». Легенда о «спецгруппе» была взята не с потолка: учитывались прошлые связи бандитов с УПА.
В течение двух месяцев чекисты проходили спецподготовку в Пинске, где изучали тактику бандеровских боевиков, украинский язык и даже национальные украинские песни. Каждому участнику группы присваивался псевдоним, отрабатывалась соответствующая линия поведения. Спецгруппе были даны широкие полномочия: она могла коренным образом изменять первоначальные планы без согласования с руководителями УНКВД, действуя по ситуации. К каждому населенному пункту в зоне действия «банды» прикреплялся ответственный сотрудник госбезопасности. Во избежание столкновений со своими, он проводил разъяснительную работу среди участковых милиционеров и бойцов истребительных батальонов при сельсоветах.
Ночью 4 августа 1945 года опергруппа НКВД в составе 35 человек, возглавляемая капитаном Кирбаем и старшим лейтенантом Курочкой, на грузовике была доставлена в Логишинский район и высажена в лесном массиве. На связь с руководством Управления бойцы выходили один раз в сутки по рации. К 5 часам утра 8 августа опергруппа переместилась в район, лежащий в трёх километрах от вероятного места дислокации бандформирования. И уже через 2 часа бойцы задержали первого лазутчика, который, в доверительной беседе, поведал о ближайших планах банды: она, по его словам, разделилась на две части, одна из которых готовила разгром Бобриковского сельского совета и убийство участкового милиционера, а другая, вместе с главарем, ушла в направлении Логишина.

На следующий день в расположение отряда пожаловали главари бандитов, оставшиеся, судя по всему, удовлетворенными встречей с «побратимами»: «Вы пришли к нам, как большие гости, мы вас обязаны принять, как самых хороших гостей, вы для нас большая радость потому, что в вашем лице к нам прибыла большая сила, с которой мы давно хотели установить контакт».
Через несколько дней бандиты стали настаивать на крупной совместной «акции» против работников местной советской администрации. Руководству спецгруппы пришлось охлаждать пыл бандеровцев, мол, ещё не настал нужный момент для радикальных мер. Но после того, как бандиты выдвинули ультиматум, чекистским командирам пришлось согласиться, но перед «акцией» они предложили «побратимам» устроить совместный ужин с обильными возлияниями, «чтобы доля нас не цуралась». Предложение бандиты приняли с восторгом.
По такому случаю у местных крестьян была конфискована овца «в пользу борцов за Свободную Украину», и когда вечером 12 августа бандиты хомячили дармовые шашлыки, старший лейтенант Курочка произнес зажигательную речь, закончив её словами: «За нашу победу!», бывшую условным сигналом. Оперативники молниеносно вырубили и «спеленали» семерых «побратимов». Ещё четверо бандитов, оказавших сопротивление, отправились в Подземный Курень.

Через три месяца опергруппа ликвидировала остатки банды и ее главаря. Захваченные живыми бандеровцы вскоре предстали перед судом.
К началу 1953 года оуновские группировки на территории Брестской и других областей Западной Белоруссии полностью прекратили свое существование.

Александр Ростовцев, ПолитНавигатор

*— запрещенная в России организация.
 
Регистрация
27.02.2017
Сообщения
18 323
Баллы
0
Адрес
Харьков
Пол
мужской
Только после разгрома на Халхин-Голе японцы задумались о временном мире с СССР

Позиция Японии в отношении СССР меняется только после поражения Франции в мае – июне 1940 г. и разгрома английской армии под Дюнкерком. Японские правящие круги не желали упустить момент, благоприятный для захвата азиатских колоний западных держав. Ради этого надо было надежно обезопасить свой тыл, приняв меры по урегулированию советско-японских отношений.



На днях на страницах ИА REGNUM была опубликована статья российского историка Олега Айрапетова «Сентябрь 1939 года. Война в Европе, мир на границе Монголии». Тема эта, что называется, «долгоиграющая», ибо события на Халхин-Голе непосредственно связаны с важнейшими и остающимися до сих пор широко дискутируемыми проблемами заключения Советско-германского пакта о ненападении и Советско-японского пакта о нейтралитете. К сожалению, не все историки и комментаторы рассматривают эту локальную войну в монгольских степях в прямой связи с международной политикой ведущих держав того времени. Автор же этих строк уделяет этому вопросу особое внимание, используя в исследованиях, том числе, оригинальные японские документы и материалы. Результаты этих исследований хотелось бы вынести на суд читателей.

Перспективы развития начавшейся 1 сентября 1939 г. нападением Германии на Польшу Второй мировой войны были неясны. Япония сочла целесообразным воздержаться от вступления в войну на стороне своих союзников. 13 сентября был опубликован официальный правительственный документ «Основы политики государства», в котором указывалось:
«Основу политики составляет урегулирование китайского инцидента. Во внешней политике необходимо, твердо занимая самостоятельную позицию, действовать в соответствии со сложной международной обстановкой… Внутри страны сосредоточить внимание на завершении военных приготовлений и мобилизации для войны всей мощи государства».
Цель политики временного невмешательства состояла в том, чтобы дождаться первых серьезных результатов начавшейся мировой войны, а затем, сделав выводы о ее перспективах, приступить к реализации собственных стратегических планов.

Хотя подписание советско-германского пакта о ненападении сначала рассматривалось в Токио как удар по японским планам совместного с Германией выступления против СССР, японское военно-политическое руководство не оставляло надежды на то, что рано или поздно Советский Союз будет вовлечен в войну в Европе. Готовясь к такому развитию событий, японские стратеги из числа как военных, так и политиков считали необходимым «максимально ограничить военные действия в Китае, сократить число находящихся там войск, мобилизовать бюджетные и материальные ресурсы и расширить подготовку к войне против СССР».
В декабре 1939 г. был принят «Пересмотренный план наращивания мощи сухопутных войск». Для высвобождения необходимых для будущей войны против СССР сил планировалось при необходимости резко сократить число японских войск в Китае (с 850 тыс. до 500 тыс.). Одновременно было принято решение довести число дивизий сухопутных войск до 65, авиаэскадрилий до 160, увеличить количество бронетанковых частей. На китайском фронте должны были действовать 20 дивизий, остальные надлежало разместить главным образом в Маньчжурии.

Был определен срок завершения подготовки — середина 1941 года.
Чтобы обеспечить благоприятные международные условия для осуществления этой программы, было решено предпринять дипломатические шаги, призванные создать впечатление нормализации японо-советских отношений. В Токио все чаще стали высказывать мнение о целесообразности заключить с СССР соглашение о ненападении, аналогичное советско-германскому пакту. При этом японское руководство, убедившись во время хасанских и халхингольских событий в стремлении СССР избежать вовлечения в войну с Японией, не опасалось советского нападения. Была поставлена задача попытаться в обмен на пакт о ненападении, прежде всего, добиться прекращения советской помощи Китаю. В согласованном 28 декабря 1939 г. документе японского правительства «Основные принципы политического курса в отношении иностранных государств» по поводу Советского Союза говорилось: «Необходимым предварительным условием заключения пакта о ненападении должно быть официальное признание прекращения советской помощи Китаю».

Заключить пакт о ненападении побуждала японцев и Германия. При этом германские лидеры были готовы выступить в роли посредника между СССР и Японией. В ходе советско-германских переговоров о заключении пакта о ненападении нарком иностранных дел СССР В.М.Молотов поставил вопрос, готова ли Германия оказать воздействие на Японию ради улучшения советско-японских отношений и разрешения пограничных конфликтов. На встрече с И.В.Сталиным министр иностранных дел Германии И. Риббентроп заверил, что германо-японские связи якобы «не имеют антирусской основы, и Германия, конечно же, внесет ценный вклад в разрешение дальневосточных проблем». Сталин предупредил собеседника:
«Мы желаем улучшения отношений с Японией. Однако есть предел нашему терпению в отношении японских провокаций. Если Япония хочет войны, она ее получит. Советский Союз этого не боится. Он к такой войне готов. Но, если Япония хочет мира, это было бы хорошо. Мы подумаем, как Германия могла бы помочь нормализации советско-японских отношений. Однако мы не хотели бы, чтобы у Японии сложилось впечатление, что это инициатива советской стороны».
Обсуждение данного вопроса было продолжено уже после достигнутого перемирия в сражениях на Халхин-Голе во время беседы Риббентропа со Сталиным и Молотовым в Москве 28 сентября 1939 года. Из германской записи беседы:
«…Г-н министр (Риббентроп) предложил Сталину, чтобы после окончания переговоров было опубликовано совместное заявление Молотова и немецкого имперского министра иностранных дел, в котором бы указывалось на подписанные договоры и под конец содержался какой-то жест в сторону Японии в пользу компромисса между Советским Союзом и Японией. Г-н министр обосновал свое предложение, сославшись на недавно полученную от немецкого посла в Токио телеграмму, в которой указывается, что определенные, преимущественно военные, круги в Японии хотели бы компромисса с Советским Союзом. В этом они наталкиваются на сопротивление со стороны определенных придворных, экономических и политических кругов и нуждаются в поддержке с нашей стороны в их устремлениях.
Г-н Сталин ответил, что он полностью одобряет намерения г-на министра, однако считает непригодным предложенный им путь из следующих соображений: премьер-министр Абэ до сих пор не проявил никакого желания достичь компромисса между Советским Союзом и Японией. Каждый шаг Советского Союза в этом направлении с японской стороны истолковывается как признак слабости и попрошайничества. Он попросил бы господина имперского министра иностранных дел не обижаться на него, если он скажет, что он, Сталин, лучше знает азиатов, чем г-н фон Риббентроп. У этих людей особая ментальность, на них можно действовать только силой.

В августовские дни, приблизительно во время первого визита г-на Риббентропа в Москву, японский посол Того прибежал и попросил перемирия. В то же время японцы на монгольской границе предприняли атаку на советскую территорию силами двухсот самолетов, которая была отбита с огромными потерями для японцев и потерпела неудачу. Вслед за этим Советское правительство, не сообщая ни о чем в газетах, предприняло действия, в ходе которых была окружена группа японских войск, причем было убито почти 25 тыс. человек. Только после этого японцы заключили перемирие с Советским Союзом. Теперь они занимаются тем, что откапывают тела погибших и перевозят их в Японию. После того как уже вывезли пять тыс. трупов, они поняли, что зарвались и, кажется, от своего замысла отказались».
Из этих высказываний Сталина ясно, что он был готов к переговорам с японцами о пакте о ненападении и был заинтересован в подобном соглашении, но ждал, когда об этом попросит японское правительство. Понимая это, германское руководство продолжило работу с японцами в этом направлении. Однако Германия при этом была отнюдь не бескорыстна.
Временная нормализация советско-японских отношений на период войны с западными державами была выгодна Германии. В этом случае Японию легче было побудить на действия против Великобритании на Дальнем Востоке. По расчетам Гитлера, нападение японцев на английские дальневосточные владения могло бы нейтрализовать Великобританию. «Оказавшись в сложной обстановке в Западной Европе, в Средиземноморье и на Дальнем Востоке, Великобритания не будет воевать», — заявлял он.

На встречах с японским послом в Берлине Хироси Осима Риббентроп говорил: «Я думаю, лучшей политикой для нас было бы заключить японо-германо-советский пакт о ненападении и затем выступить против Великобритании. Если это удастся, Япония сможет беспрепятственно распространить свою мощь в Восточной Азии, двигаться в южном направлении, где находятся ее жизненные интересы». Осима с энтузиазмом поддерживал такую политику.
Однако японское правительство продолжало колебаться, небезосновательно опасаясь, что заключение японо-советского пакта о ненападении вызовет осложнение отношений Японии с западными державами. В то же время в Токио понимали значение посредничества Германии в урегулировании японо-советских отношений. Японская газета писала: «Если будет необходимо, Япония заключит с СССР договор о ненападении и будет иметь возможность двигаться на юг, не чувствуя стеснений со стороны других государств». При этом учитывалось и то, что такой пакт давал Японии выигрыш во времени для тщательной подготовки к войне против СССР. В сентябре 1939 г. влиятельный японский политик бывший премьер-министр Японии (в 1940 г. вернулся на пост премьер-министра) Фумимаро Коноэ сообщил германскому послу в Токио О. Отту: «Японии потребуется еще два года, чтобы достигнуть уровня техники, вооружения и механизации, который показала Красная Армия в боях в районе Номонхан (Халхин-Гол)».
Для демонстрации своего намерения нормализовать отношения с СССР японское правительство сочло целесообразным сначала начать переговоры о заключении между двумя государствами торгового договора.

Перспектива советско-японского урегулирования уменьшала надежды западных держав на столкновение Японии с Советским Союзом. Правительство США в декабре 1939 г. попыталось получить отМИД Японии официальное подтверждение того, что пакт о ненападении не входит в японскую программу переговоров с СССР. Чтобы успокоить западные державы и побудить их к уступкам Японии в Китае, японское правительство включилось в антисоветскую кампанию, поднятую в США, Великобритании и Франции в связи с советско-финляндским конфликтом.
Нормализация, даже временная, не устраивала не только западные державы, но и гоминьдановское руководство Китая во главе с Чан Кайши. Тайные замыслы и завуалированные действия, направленные на обострение советско-японских отношений и развязывание между ними войны, были откровенно высказаны командующим 5-го военного района Китая генералом Ли Цзунженем в беседе с советским послом в Китае А.С.Панюшкиным. 12 октября 1939 г. он говорил:
«Война на Западе является выгодной для СССР… Германия, Англия и Франция завязнут в войне. Им будет не до СССР… Англия может подтолкнуть Японию на войну с СССР с Востока… Если на Западе будет война, то, не беспокоясь за свои западные границы, СССР может нанести решительный удар по Японии. Это повлечет за собой освобождение угнетенной Кореи, даст Китаю возможность возвратить потерянные территории. При условии войны на Западе, Англия будет приветствовать войну СССР с Японией, так как в этом случае Англия не будет беспокоиться, что Индия и Австралия будут захвачены Японией». Генерал заявил, что эта точка зрения «поддерживается многими членами правительства, в том числе Чан Кайши».
Для того чтобы не допустить урегулирования советско-японских отношений китайское правительство в конце 1939 г. — начале 1940 г. ставило перед Сталиным и Молотовым вопрос о скорейшем заключении между СССР и Китаем военного союза, по которому СССР обязался бы усилить помощь Китаю. При этом китайцы пытались заинтересовать советское правительство возможностью получения после войны китайских территорий для советских военных баз на Ляодунском и Шаньдунском полуостровах. Перспектива обострения отношений с Японией из-за Китая не устраивала Сталина, основной целью которого было избежать вовлечения в войну, будь то на западе или на востоке. В задачу советского руководства входило выиграть время, обеспечить для страны максимально продолжительный мирный период с тем, чтобы успеть подготовиться к отражению агрессии, неизбежность которой в Кремле сознавали.
Успех, как тогда казалось, дипломатического маневра на германском направлении вселял у Сталина надежду на то, что нечто подобное можно осуществить и во взаимоотношениях с Японией. Однако в Японии сохраняли большое влияние сторонники непримиримой политики в отношении СССР, которые выступали против идеи пакта о ненападении, заявляя, что она «подрывает идеологические основы Японии». 16 января 1940 г. министр иностранных дел Японии ХатироАрита заявил: «Полное урегулирование пограничных проблем будет равнозначно пакту о ненападении. Заключение же такого пакта — дело отдаленного будущего и не очень полезное».

Заверения о стремлении урегулировать отношения с СССР не означали, что в Токио действительно отказались от агрессивных планов в отношении соседа на севере. Поэтому на сессии Верховного Совета СССР (март — апрель 1940 г.) прозвучало предупреждение: «В Японии должны, наконец, понять, что Советский Союз ни в коем случае не допустит нарушения его интересов. Только при таком понимании советско-японских отношений они могут развиваться удовлетворительно».
Позиция Японии в отношении СССР меняется только после поражения Франции в мае — июне 1940 г. и разгрома английской армии под Дюнкерком. Японские правящие круги не желали упустить момент, благоприятный для захвата азиатских колоний западных держав. Ради этого надо было надежно обезопасить свой тыл, приняв меры по урегулированию советско-японских отношений. К этому времени советское руководство позитивно ответило на японский зондаж по поводу такого урегулирования. В ходе беседы с японским послом в СССР Сигэнори Того 1 июня 1940 г. Молотов заявил, что он готов «говорить не только о мелких вопросах, считаясь с теми изменениями, которые происходят в международной обстановке и которые могут произойти в будущем».
Японский посол понял, что это было предложение приступить к конкретным переговорам о межгосударственном соглашении о ненападении или нейтралитете, о чем проинформировал Токио.

Анатолий Кошкин, ИА REGNUM
 
Сверху Снизу