Заводной мандарин (Китайские концлагеря) Репортаж.

Регистрация
13.03.2018
Сообщения
27 819
Репутация
992
Баллы
0
Лайки
7354
Пол
женский
Заводной мандарин. Узники китайских лагерей рассказывают про будущее
03.06.2019

Уже два года из Синьцзяна, региона Китая, населённого уйгурами и казахами, идут слухи, напоминающие роман Оруэлла «1984». Тотальная слежка, концлагеря, в которых содержится более миллиона человек, территория размером с три Франции, превращённая в тюрьму под открытым небом. Корреспондент «РР» поехал в Алма-Ату, чтобы поговорить с казахскими беженцами и русским учёным, открывшим миру синьцзянскую трагедию.
АДЕМ ЙОК

В 1915 году немецкий офицер Армин Вегнер, охранявший Багдадскую железную дорогу, стал свидетелем сцен уничтожения мирного армянского населения. Он видел концлагеря в пустыне, десятки тысяч женщин и детей, умиравших от голода и жажды под охраной турецких солдат. Вегнер стал собирать информацию, свидетельства, документы, фотографировать происходящее. Снимки он передал своему командованию. Их конфисковали и уничтожили, а Вегнера арестовали и отослали в Германию. Однако под ремнём он смог провезти негативы. Вегнер стал рассылать везде снимки и кричать о катастрофе, творящейся на востоке Турции. Он даже написал письмо президенту США Вильсону. Но кто мог поверить, что правительство просто так убивает миллион собственных граждан?

В 1942 году польский партизан Ян Карский, переодевшись немецким солдатом, проник в Варшавское гетто и концлагерь «Белжц». Затем Армия Крайова переправила его в Лондон с докладом и микрофильмом для правительств Великобритании и США. Карский должен был рассказать Западу о нацистских лагерях уничтожения. Он пытался встретиться с политиками, чиновниками, журналистами, чтобы рассказать о поголовном уничтожении евреев Восточной Европы. Но ему никто не верил, даже евреи — потому, что в это невозможно было поверить. В Америке Карский был принят президентом Рузвельтом. После доклада тот спросил: «А как сейчас в Польше с лошадьми?».

В сентябре 2017 года лингвист Евгений Бунин вернулся из внутреннего Китая домой, в Синьцзян, чтобы продолжить работу над книгой по уйгурскому языку.


Первое, что он увидел, — как много закрытых лавок и магазинов, везде пустые пятна. Оставшихся обязали запереть двери и поставить железные решётки: сначала звонишь, потом проходишь. Улицы патрулируют полицейские фургоны с сиренами, везде колючая проволока — на школах, детских садах, больницах, заправках. Город перегорожен, каждые триста метров блок-пост — бетонная будка, проволока, куча полиции, военных и везде длиннющие очереди из уйгуров. У них проверяют всё: удостоверения, сумки, телефоны. Чтобы просто зайти на рынок, надо пройти металлодетектор и два чек-пойнта.

— Китайцы и иностранцы спокойно шли без проверки, это выглядело дико, — говорит Бунин. У уйгуров и казахов конфисковали паспорта, людей заставили вернуться по месту прописки. Многим запретили покидать свои районы.

— Люди стали исчезать, куда — никто не знает. Может, его просто отправили в родную деревню, а может, в концлагерь. Идя по городу, я то и дело видел закрытую знакомую лавку. Когда я спрашивал, куда исчез человек, соседи или боялись, не отвечали ничего, или говорили просто «йок» («нету»). «Этот человек йок, ты понимаешь, что я имею в виду? — сказал мне один приятель про другого, — у него теперь другой дом».


Иногда говорили: «Он поехал учиться» — это стало устойчивым эвфемизмом. Повар в одном кафе сказал Жене, что в деревнях Южного Синьцзяна почти никого не осталось: «адем йок».

АТАЖЮРТ
Алма-Ата прикольный город, советская архитектура периода брутализма-модернизма. Находится в ущелье между гор, можешь подняться — там водопады и горные ущелья. А спускаешься вниз, сто километров — пустыня, барханы. Из всей Центральной Азии — самый европейский, основной язык русский, без акцента. Люди — средний класс, при этом очень открытые, отзывчивые. Я сломал клипсу от микрофона, нашёл в ЦУМе, карточки у них не работают. Нашёл у себя в кармане пятьсот тенге. Стоит пара казахов, парень с девушкой: да вот, возмите ещё триста тенге. Cумма небольшая, но всё равно.

Мы сразу едем в офис «Атажюрта», организации, которая помогает беженцам из Синьцзяна. Думали, что мы только познакомимся с Серикжаном Билашем и поедем в гостиницу отдохнуть от перелёта, но оказывается, нас ждут. Две комнаты битком забиты людьми. На стенах — сотни фотографий их родственников, пропавших в лагерях. Все приехали специально, многие из сел и других городов, чтобы дать нам интервью. Полсотни людей. Я чувствую, что нас взяли в заложники и не отпустят, пока мы со всеми не поговорим.

Мы говорим, и говорим, и говорим — до глубокой ночи. Мы давно уже перестали что-то понимать, надеемся только на камеры, просто записываем имена, поддакиваем и киваем головами. Лица слились в серую массу. Всё, что они рассказывают, совершенно не клеится с их внешностью. Большинство — такие крестьяне-крестьяне, в политике безопасные и бесполезные. Последние, кого придёт в голову репрессировать. Но мы раз за разом слышим какую-то неправдоподобную, леденящую дичь:
— Сразу посадили в подвал. Там маленькая камера поделена на восемь клеток. В клетке — маленькая табуретка, над головой — фонарь. Сидишь, раз в день вызывают на допрос. Я там так восемь дней сидел.

— Меня приковали к столу в неудобной позе и допрашивали два дня. В какой-то момент я всё-таки отключился и заснул. Просыпаюсь от азана (мусульманский призыв на молитву) — полицейские включили на телефоне. Я вздрогнул — они смеются. «Мусульманин...» — и отправили меня в лагерь как ваххабита.

— Каждую ночь я слышал, как кто-то в камере плачет.

— Если кто по привычке скажет «Салам алейкум!» или «Альхамдулиллях!» («Слава Богу!»), его наказывают — бьют электрошокерами, заковывают, лишают еды на сутки и т. д.

— После трёх месяцев я не выдержал и с разбегу ударился головой о стену, я хотел себя убить. Я потерял сознание. Когда очнулся, мне сказали: «Сделаешь это ещё раз — будешь сидеть семь лет».

===


Полностью тут :

Заводной мандарин
 
Регистрация
13.03.2018
Сообщения
27 819
Репутация
992
Баллы
0
Лайки
7354
Пол
женский

В СМИ Китая Синьцзян – пример дружелюбия и разумной политики. Зарубежные СМИ пишут о лагерях, где из мусульман «делают» образцовых китайцев.
 
Регистрация
13.03.2018
Сообщения
27 819
Репутация
992
Баллы
0
Лайки
7354
Пол
женский
Китайcкие власти показали журналистам лагерь политического перевоспитания изнутри. Резиденты пели задорные песни и говорили, что добровольно пришли в лагерь. Но те, кто побывал в этих местах, рассказывают совсем другое

 
Регистрация
13.03.2018
Сообщения
27 819
Репутация
992
Баллы
0
Лайки
7354
Пол
женский
В Стамбуле протестовали уйгуры. Это мусульманская народность, которая проживает в китайском регионе Синьцзян. Они требовали от Пекина прекратить притеснения их народа и отпустить всех заключённых.

 
Регистрация
13.03.2018
Сообщения
27 819
Репутация
992
Баллы
0
Лайки
7354
Пол
женский
Орынбек закончил три класса школы, в Китае был чабаном. Потом уехал в Казахстан, помог перебраться родителям, получил гражданство. В 2017 году собрался в родную деревню на могилу дяди - и сразу попал в лагерь:

- Не успел я пройти через границу, как меня начали допрашивать. Это было 22 ноября. Меня допрашивали 24 часа, стоя на ногах: "зачем ты приехал с Казахстана?", "Чем ты занимаешься?", "С кем ты работаешь?", "Какова твоя цель?"
За мной пришел парень по имени Женис, он казах и еще двое китайцев. Они отвели меня в дом брата моего отца. Оказывается его дом был заставлен камерами, мы об этом узнали не сразу. Он сказал, что мне нужно будет пройти две проверки, чтобы вернуться в Казахстан.

Потом мы поехали в больницу. Кто зайдет в эту больницу - не захочет уходит, так там чисто и красиво. Очень много медсестер, белоснежные халаты, женщин там намного больше, чем мужчин. Мне сделали полное обследование, брали все анализы, спрашивали про половые отношения. Результаты были хорошими, я был совершенно здоров. Я спросил Жениса: к чему все это? Он начал говорит, что у меня могут проблемы с кожей или пищеварением, или туберкулез, я разозлился, сказал, чтобы все, что он наговорил на меня, вернулось к нему же.
Мы прошли в другое место, там были железные сетки и сверху колючая проволка. Зашли в зал, там было очень много людей, они сразу же начали меня обыскивать и металлоискателем и вручную. Заставили меня снять всю одежду и забрали ее. Надели бэйджики. У двери при входе я увидел крючок, не знаю для чего он, но при виде него мне сразу захотелось убить себя там же, я замер. Но Женис быстро привел меня в чувство, стал толкать вперед, я сказал ему, что не хочу, но он все же заставил меня. В железной решетке было отверстие, совсем маленькое, через которое мы должны были нагнуться и пройти дальше. Мне нечего было стесняться, и я прошел туда в одном белье. Меня обыскали опять.

Я начал возмущаться, чтобы мне вернули одежду, и спросил что вообще происходит. Мне ответили, что я уеду оттуда либо в понедельник, либо через неделю. Потом начали задавать те же самые вопросы: "Чем занимаешься в Казахстане?", "С кем знаком?", "Кто тебя туда отвез?". Меня никто отвозил, я сам поехал туда. Я знаю, я конфликтный человек. Я сказал, что я не животное, начал ругаться, но не лез драться, потому что их было намного больше. Мне отец всегда говорил: "Меньше говори, больше слушай". Я почувствовал свое одиночество, и понял, что в драке меня никто не поддержит. Я по-человечески попросил отдать мою одежду. И мне дали что-то чужое.

Я думал, что верно ответил на все их вопросы. Тогда я впервые увидел наручники и кандалы, я в жизни даже браслеты не носил. Я смотрел на Жениса, который был по ту сторону железной решётки. Когда я спросил, какой я закон нарушил, мне сказали, что, во-первых, я должник, во-вторых, пользуюсь гражданствами двух стран, в-третьих, они назвали меня предателем. "Ты один из специальных людей, шпионов, которых присылают к нам." Я сказал: "Предательство это когда у человека есть долг, когда человек был предан Китаю и сбежал." Мне сказали, что докажут, что у меня есть долг за землю. Но у меня не было земли. В Казахстане у меня есть земля и скот, но в Китае я был лишь пастухом. Они сказали, что я должник, потому что закончил школу. Я ответил, что окончил только 3 класса, могу показать вам своего учителя. Я 15 лет как я переехал и являюсь гражданином Казахстана. Они сказали, чтобы я вообще не упоминал о своем гражданстве, и если я еще раз повторю это, то разговор будет другой.

Они повели нас на второй этаж, там было 9 человек, уйгуры и дунганы, но все разговаривали на китайском. Они боялись, когда я что-то говорил на казахском, они все мотали головой. Я чувствовал себя немым. Стены полностью исписаны китайскими иероглифами. Я не понимал, мне объяснили, что там описана вся жизнь какого-то человека, с 15-летнего возраста до 60 лет.


далее тут
Рассказ Орынбека
 
Регистрация
13.03.2018
Сообщения
27 819
Репутация
992
Баллы
0
Лайки
7354
Пол
женский
Президент Казахстана Н.А.Назарбаев ещё до окончательного развала СССР начал устанавливать отношения с Китаем. В июле 1991 г. он нанес визит в Пекин, в ходе которого продемонстрировал китайским лидерам заинтересованность Казахстана в установлении самостоятельных добрососедских отношений с Китаем, прежде всего в экономической сфере, а также в поддержании политических контактов с китайским руководством.

Впервые проблемы безопасности широко обсуждались между двумя странами во время визита Президента Н.А.Назарбаева в КНР в октябре 1993 г. Была подписана декларация об основных дружественных отношениях между Казахстаном и Китаем. В ней заявлено о приверженности двух стран принципам добрососедства, уважения суверенитета, ненападения и невмешательства во внутренние дела друг друга. Для Казахстана, который к тому времени уже объявил о своем согласии стать безъядерной державой, было важно получить согласие Пекина на предоставление гарантий неприменения против него ядерного оружия. В феврале 1995 г. КНР дала Казахстану гарантии.

Обеспечение безопасности Казахстана немыслимо без обеспечения его территориальной целостности и безопасности его границ. Решение этой задачи представляет для правительства Казахстана очень серьезную проблему. Она неизбежно связывается с устранением спорных территориальных вопросов между двумя странами. Во время визита Премьера Госсовета КНР Ли Пэна в Алматы в апреле 1994 г. было подписано Соглашение о казахстанско-китайской государственной границе, которое фактически подтвердило незыблемость границы между двумя странами. Таким образом, Казахстан стал первой страной из числа соседей Китая, с которой Пекин подписал документ о прохождении границы. Соглашение устанавливало 70 ключевых пограничных точек. Несогласованными оставались лишь два участка границы, один из которых расположен в горах Саур и Тарбагатай (между 15-16-й точками), а второй — в горах Алатау (между 48-49-й точками).

Летом 1998 г. был подписан новый договор о прохождении границы. Вот точка зрения на этот вопрос Министра иностранных дел РК К.Токаева: «... Спорные участки на советско-китайской границе существовали, и их было немало. Кстати, сам термин «спорные участки» был впервые введен Премьером Госсовета КНР Чжоу Эньлаем во время переговоров с А.Косыгиным в Пекинском аэропорту в 1969 г. После 10-летних дискуссий Советский Союз признал наличие участков на границе, в отношении которых обе стороны сохраняли взаимные претензии. Казахстан, как правопреемник СССР, ни юридически, ни политически не может утверждать, что «спорные» — это значит наши.

Тем более дискуссии по «спорным» участкам показали, что предмет для спора, по существу, отсутствует. То, что по историческим документам принадлежит Казахстану, осталось в пределах нашей территории. Граница проходит по прежней линии, то есть там, где она находилась всегда».

Одним из основных вопросов в казахстанско-китайских отношениях является проблема рационального использования водных ресурсов рек, берущих свое начало в Синьцзяне и текущих на север — в Казахстан и далее — в Россию. В последние годы китайское руководство планирует строительство канала Иртыш-Карамай, по которому часть вод верховья Иртыша будет перебрасываться в район нефтяного месторождения Карамай. Эти планы Пекина вызывают в Казахстане озабоченность. В случае расширенного использования водных ресурсов Иртыша на территории Китая нарушится природное равновесие в зоне озера Зайсан. Тяжелый удар может быть нанесен экономике Восточно-Казахстанской и Павлодарской областей Казахстана и Омской области Российской Федерации. По оценкам казахстанских экспертов, в результате ввода в действие канала и уменьшения воды в Иртыше может увеличиться естественная концентрация в воде вредных веществ, что сделает ее практически непригодной для использования в хозяйственных целях в низовьях Иртыша.

К аналогическим последствиям может привести и отвод воды из другой трансграничной реки — Или. Это река обеспечивает пресной водой озеро Балхаш, которое играет важную роль в экономике республики. Оно обеспечивает водой население Прибалхашья, а также предприятия металлургической и энергетической отраслей народного хозяйства. Разумеется, большой ущерб будет нанесен аграрному сектору, а также рыбному хозяйству республики.

Казахстанские власти уже давно пытались вынести на совместное обсуждение эту очень важную для трех стран (Казахстана, КНР, России) проблему и предложили разработать соглашение о межгосударственном урегулировании использования трансграничных водных ресурсов
. КНР же пыталась все время уклониться от обсуждения этой проблемы. Однако, в конце концов, китайская сторона вынуждена была пойти на диалог с Казахстаном. Глава Правительства РК и Премьер Госсовета КНР Чжу Жунцзи, прибыв в страну с официальном визитом 12 сентября 2001 г., подписал соглашение между правительствами в сфере использования и охраны трансграничных рек.

Еще один важный аспект проблемы национальной безопасности Казахстана состоит в том, что республика граничит с Синьцзян-Уйгурским автономным районом КНР. Уйгуры традиционно проживают в нескольких регионах Синьцзяна и Центральной Азии. Наибольшее их количество проживают в СУАР Китая (7,7 млн. чел.), гораздо меньше их в Казахстане, в Андижанской области Узбекистана, в Ошской и Чуйских областях Кыргызстана, а также в некоторых других местах этого обширного региона. Эпицентр сепаратистских движений уйгуров находится в СУАР Китая, однако субцентры этого сепаратизма есть в различных ареалах их расселения, включая Казахстан.

Уйгурский сепаратизм в Синьцзяне связан с национальной политикой китайских властей в СУАР. Массовое переселение этнических китайцев в этот регион вызывает недовольство местного уйгурского населения, а также казахов и представителей других коренных этносов Синьцзяна.

В совокупности с политикой ограничения рождаемости и ущемлением религиозных прав мусульман, этот фактор стимулирует здесь сепаратистские настроения. Когда тюркские родственники в Центральной Азии получили свободу и независимость, уйгуры были этим воодушевлены. Уйгурская интеллигенция, которая преимущественно находится сейчас в Казахстане и Кыргызстане, надеялась на поддержку тюркских братьев. Однако в реальности дело обстоит по-другому. Ни Казахстан, ни Кыргызстан не смогут им помочь, хотя в регионе неофициально существуют три уйгурских движения: Объединенная ассоциация Уйгурстана, Объединенный национальный революционный фронт и Уйгурстанская организация свободы. Но последние договоренности между Китаем и центральноази-атскими государствами закрыли надежду для уйгурской независимости.
Казахстанско-китайские взаимоотношения: прошлое и настоящее
 
Регистрация
13.03.2018
Сообщения
27 819
Репутация
992
Баллы
0
Лайки
7354
Пол
женский
В формально динамично развивающихся отношениях между Казахстаном и Китаем появились трения. Они вызваны ростом китайского присутствия в экономике РК и преследованиями казахов в КНР. Однако не исключено, что в стране началась информационная кампания, организованная сторонниками изоляции Астаны.

Общественники против распродажи
Группа общественных активистов во главе с экономистом Мухтаром Тайжаном обратилась к президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву с просьбой дать объективную оценку китайского присутствия в казахстанской экономике и политике, передает «Центральноазиатский портал». В официальных казахстанских источниках нет полной информации о китайской собственности в стране, в общих чертах картину можно составить только из отдельных скупых информационных сообщений.
В письме к главе государства общественники перечисляют некоторые наиболее значимые активы КНР в Казахстане, и эта информация пока не опровергнута в прессе. Например, из обращения стало известно, что сегодня доля китайских компаний составляет 22% в годовой добычи нефти и газоконденсата в Казахстане, также китайским инвесторам принадлежат права на разработки почти всех наиболее крупных месторождений. Общественники также возмущены ростом долгов Казахстана перед Китаем, которые за последние пять лет выросли до $20 млрд Отдельную обеспокоенность вызывает план продажи китайцам земель под видом строительства совместных предприятий.

Заканчивается письмо обращением к гражданам Казахстана:

«Призываем вас присоединиться к нашему требованию к власти вернуть в собственность Казахстана наши стратегические объекты и месторождения! Прекратить осуществление запланированных совместных проектов с Китаем до полного их общественного изучения и согласия!»

Обращение к Назарбаеву изначально появилось в социальных сетях, и сейчас к нему присоединились тысячи граждан Казахстана. Интересно, но письмо было опубликовано на фоне нашумевшей истории с гражданкой КНР казахской национальности Сайрагуль Сауытбай. В мае она незаконно пересекла границу и рассказала журналистам о воспитательных лагерях для жителей Синьцзян-Уйгурского автономного района, при помощи которых центральные китайские власти пытаются изменить национальную и религиозную идентичность людей. 1 августа беженка была освобождена в зале суда, а власти Казахстана отказались депортировать её в Китай. 7 августа президент Назарбаев дал указание разобраться с положением ещё 675 этнических казахов, которым запрещён выезд из Китая.

Китайский ответ
Китайская пресса постоянно рассказывает читателям о большой пользе, какую принесёт сотрудничество Казахстана с КНР: совместные предприятия позволят создать десятки тысяч рабочих мест, китайские инвестиции ускорят экономический рост и дадут возможность построить современную инфраструктуру. Особое внимание уделяется проекту «Нового Шёлкового пути» — организации сухопутного транзита китайских товаров в Европу. По заверениям китайских властей, обслуживание дорог будет крайне выгодным для казахов делом.

До недавнего времени китайская сторона старалась не отвечать на публичные заявления, что Казахстан фактически становится сырьевым придатком Китая, а на так называемых совместных предприятиях работу получают в основном приехавшие из Китая рабочие и инженеры. За скобками обычно оставались и проблемы двусторонней торговли: несмотря на заверения в дружбе, Казахстан до сих пор не может полноценно выйти на китайский рынок. Например, пошлина на поставляемое в КНР зерно сегодня составляет 82%, что делает его неконкурентоспособным на китайском рынке.

Критические публикации в казахстанской прессе в адрес Китая вынудили в конце июля генконсула КНР Чжан Вэя выступить со специальным интервью-ответом, которое было озаглавлено «К тем, кто распространяет слухи о китайской угрозе». Однако из слов генконсула граждане Казахстана вряд ли узнали что-то новое.

На вопрос о притеснении казахов Чжан Вэй ответил, что правительство Синьцзян-Уйгурского автономного района «неизменно поддерживает равенство между народностями».
Про предпочтение, которое отдаётся при трудоустройстве китайским рабочим на совместных предприятиях, генконсул сказал:
«Правительство Китая всегда требует от китайских предприятий, находящихся за рубежом, в процессе производства соблюдать строгие технические и экологические нормы, уважать местные обычаи и традиции, соблюдать местные законы».

Комментируя слухи о планах Китая со временем захватить Казахстан посланник КНР заметил, что они имеют «глубокие исторические корни» и посоветовал всем «взять на себя инициативу и избавиться от влияния менталитета холодной войны и предрассудков».


Битва лоббистов

По мнению казахстанских политологов, опубликованное общественными активистами письмо к Назарбаеву можно воспринимать как попытку ударить по лоббистам китайских интересов в Казахстане. Эксперты отмечают, что сейчас внутри элит страны началась борьба между различными группировками, представляющими интересы иностранных государств. Одним из наиболее ярких китайских лоббистов считают бывшего секретаря совета безопасности Нурлана Ермекбаева, который несколько дней назад был назначен министром обороны. Ермекбаев хорошо знает китайский язык и в 1990-е на разных должностях представлял интересы казахстанского бизнеса в КНР.

Есть в Казахстане и сторонники более тесной интеграции с Москвой. Политологи отмечают, что одним из них может быть Сакен Жасузаков, который ранее был начальником ГРУ Казахстана, позже — министром обороны РК, а теперь стал начальником Национального университета обороны.
Как считают эксперты, сильно в Казахстане и британское влияние. Они обращают внимание на то, что в феврале этого года в Казахстане открылся суд Международного финансового центра «Астана» во главе с английским лордом Гарри Вульфом.

Среди приглашённых судей и адвокатов оказались сэр Робин Джейкоб, сэр Стивен Ричардс, сэр Джек Битсон, сэр Руперт Джексон, королевский адвокат лорд Фолкс, королевский адвокат Эндрю Спинк, королевский адвокат Том Монтегю-Смит. Новый суд, созданный как независимый, должен разрешать споры в сфере бизнеса.

Журналисты отмечают, что согласно законодательству у суда появились полномочия, сходные с полномочиями верховного суда Казахстана.

Есть свои рычаги влияния на казахстанскую политику и у американцев. Осенью прошлого года в США были заморожены $22 млрд средств Национального фонда Казахстана, что составляет примерно 17% от ВВП страны. Поводом для этого послужил иск молдавского предпринимателя Анатолия Стати к правительству РК о якобы потерянных инвестициях на сумму $500 млн Юрий Солозобов, директор международных проектов Института национальной стратегии (Россия):

Когда мы говорим об иностранных лобби в Казахстане, то не должны забывать, что именно президент Нурсултан Назарбаев был инициатором широкой евразийской интеграции, в частности создания Евразийского экономического союза. Это был главный курс Астаны. Но многое в стране начало меняться, когда в январе прошлого года, на мой взгляд, по совершенно надуманным обвинениям в разглашении государственных секретов был арестован первый зампред главы администрации президента Баглан Майлыбаев.
После этого к власти в Казахстане стали приходить так называемые «национал-патриоты», которые считают, что страна должна от всех изолироваться, а другие государства представляют угрозу. Они против сотрудничества с иностранным бизнесом. Я считаю, что нынешнее письмо общественников, озабоченных китайской экспансией, это отражение политики «национал-патриотов». Именно у них сегодня реальная власть в стране, а различные лобби хоть и существуют, но не обладают большим влиянием.

https://news.rambler.ru/asia/40529299-kitay-i-velikobritaniya-delyat-kazahstan/?updated
 
Регистрация
13.03.2018
Сообщения
27 819
Репутация
992
Баллы
0
Лайки
7354
Пол
женский
В 2013 году президент КНР Си Цзиньпин представил свое видение проекта «Экономический пояс Шелкового пути», призванного усилить экономические связи Китая с Центральной и Южной Азией, а также Африкой и Европой.

С особым интересом к данной инициативе отнеслись именно в Казахстане, опасающемся, что его обширная территория продолжит служить лишь транзитным путем для сырья, и не станет полноценным экономическим тигром.

В январе посол КНР в Казахстане Чжан Ханьхуэй напомнил участникам конференции, посвященной китайской инициативе «Один пояс и один путь» — по сути, более глобальной версии «Экономического пояса Шелкового пути» — что Китай и Казахстан совместно осуществляют 52 индустриальных и логистических проекта на общую сумму 24 миллиарда долларов.
Директор правительственного Казахстанского института стратегических исследований Ерлан Карин недавно заявил, что за последние пять лет Китай инвестировал в республику свыше 10 миллиардов долларов. «На начало 2016 года в Казахстане работали 668 китайских компаний, что на 35% больше, чем в 2013 году», — сказал он.

Продвигаемые Китаем проекты непреклонно движутся вперед. В феврале КНР запустила грузовое железнодорожное сообщение между деловой столицей Казахстана Алматы и китайским городом Лианюнганг, расположенным на побережье Тихого океана. Число пересекающих РК грузовых контейнеров их Китая в Европу в 2015 году удвоилось, и это не предел. Международный центр приграничного сотрудничества «Хоргос», по словам его руководства, привлек с момента его запуска в 2012 году инвестиций на сумму 3,1 миллиарда долларов (правда, циники могут отметить, что больше всех от начала работы «Хоргоса» выиграли контрабандисты).
Хотя власти стараются делать акцент на диверсификации экономики, а не энергетических проектах, последние по-прежнему имеют большое значение. Как сообщил журналистам в апреле управляющий директор по экономике и финансам НК «КазМунайГаз» Ардак Касымбек, Китай контролирует до 30% добычи нефти в Казахстане.

Потребление в Китае продолжает расти, несмотря на снижение темпов роста экономики. «Мы считаем, что данная тенденция является позитивной для Казахстана. В Китае будет расти потребление, и оно постепенно заменит рост потребления в Европе», — сказал Касымбек.

Самой заметной сделкой в данной сфере за последнее время является приобретение в 2013 году китайской государственной нефтегазовой компанией CNPC 8,33-процентного пая в гигантском Кашаганском месторождении за 5 миллиардов долларов.
Не стоит при этом забывать и сферу сельского хозяйства. По сообщениям новостного агентства «Синьхуа», китайские компании выразили намерение инвестировать $1,9 млрд в пищевую промышленность Казахстана, что должно помочь в борьбе с экономическим спадом, вызванным падением цен на нефть.

В этой сфере Казахстану предстоит найти ответы на ряд весьма сложных вопросов. Во-первых, обладает ли Казахстан достаточными людскими и профессиональными ресурсами, чтобы поддерживать темпы стимулируемого китайскими деньгами сельскохозяйственного бума? А если для развития будут привлекаться китайские работники, смогут ли казахстанские власти успокоить беспокойство общественности по этому поводу?

По словам Изимова из центра Synopsis, на фоне вспыхивающих время от времени проявлений устойчивых антикитайских настроений, Пекин занимается расширением своей «мягкой силы».

В упрощенной версии стратегия проецирования «мягкой силы» КНР заключается в формировании позитивного имиджа Китая как надежного экономического партнера, не имеющего политических ожиданий. Многим данная позиция представляется привлекательной альтернативой России и Западу.
Пекин также щедро раздает гранты на обучение в КНР гражданам государств, охваченных инициативой «Один пояс и один путь». По данным Института международного образования КНР на 2014 год, в Китае обучались около 12 тысяч казахстанских студентов.

Несмотря на это, Казахстан продолжает испытывать острый дефицит китаистов. Как отметил руководитель Центра прикладной политологии и международных исследований Айдар Амребаев, образовательные программы, как правило, являются односторонней дорогой, служащей китайским интересам.

«Многие уезжают учиться в Китае, но, закончив обучение, они не остаются работать в Казахстане — это самая большая проблема. Я общался с множеством молодых людей, и они все как один говорят, что в Казахстане нет работы, где могут пригодиться их познания о Китае, вследствие чего они вынуждены возвращаться в КНР, — сказал он. — Получается, что мы готовим специалистов для китайских предприятий».

Казахстан и Китай: страх, ненависть и деньги
 
Регистрация
13.03.2018
Сообщения
27 819
Репутация
992
Баллы
0
Лайки
7354
Пол
женский
Невидимый Холокост

Политика, проводимая Китаем в Восточном Туркестане, является геноцидом. Но жители Восточного Туркестана почему-то не попадают под защиту мировой общественности. Все обращения, направленные в ООН, остаются без внимания. 25 миллионов жителей Восточного Туркестана в настоящее время находятся на грани полного уничтожения. Но мир «не видит» этого бесчинства.

Один из древнейших народов на земле оказался на грани полного уничтожения. Уйгурские тюрки Восточного Туркестана находятся под протекторатом Китая вот уж 250 лет. Китайцы переименовали эту землю в «Синьцзян», что означает «завоеванные земли». А завоевав пространство, они стали истреблять народ. С установлением коммунистического режима в Китае давление на Восточный Туркестан резко усилилось. Началось открытое уничтожение уйгур, протестующих против жесткой политики государственной ассимиляции.

Число уйгур, погибших от рук китайской диктатуры, (расстрелы, казни и принудительные аборты для сокращения численности мусульман) по данным Amnesty International Report достигло ужасающих масштабов:

1949-1952-х гг. 2 800 000 тысяч человек;
1952-1957-х гг. 3 509 000 тысяч человек;
1958-1960-х гг. 6 700 000 тысяч человек;
1961-1965-х гг. 13 300 000 тысяч человек.
Это ли не холокост?

«Культурное» уничтожение

Начиная с 1949 года коммунистический режим Мао, с одной стороны, вел систематическую этническую чистку и уничтожал мусульман, с другой, планомерно заселял их земли китайскими переселенцами. Результаты этой кампании, таков – если в 1953 году в регионе проживало 75% мусульман и 6% китайцев, то в 1982 году численность мусульман уменьшилась до 53%, а китайцев увеличилось до 40%. А в 1990 году перепись населения показала, что численность мусульман снизилась до 40%, а китайцев увеличилось до 53%. То есть операция «геноцид» прошла успешно.

Еще один «метод» ассимиляции, – брак по расчету. Власти практикуют насильственные браки уйгуров с китайцами.
Кроме того, правительство использует мусульман Восточного Туркестана в качестве «подопытных кроликов» в ядерных испытаниях. Впервые испытания в Китае были проведены в 1964 году, в результате чего жители в последующий год около 20 000 детей родились с врожденными патологиями. Ядерные испытания в Восточном Туркестане унесли жизни более 210 000 мусульман. Тысячи уйгур стали инвалидами, резко увеличилось число онкологических заболеваний. Китай, начиная с 1964 года, провел на полигонах Восточного Туркестана испытания более 50 атомных и водородных бомб.

Главная причина – вера

Основная причина, по которой Китай уничтожает народ Восточного Туркестана – религия. Коммунистический Китай видит Ислам единственным препятствием для установления своей абсолютной власти в этом регионе. Мао в период с 1966 по 1976 годы применял все виды устрашения и давления на народ, принуждая мусульман отречься от веры. Поджигались мечети, запрещались коллективные намазы, закрывались курсы по изучению Корана. Изучение религии, а также преподавание религиозных знаний было запрещено. Но, несмотря на это, уйгурский народ не утратил свою исламскую идентичность.

Продолжающееся и в наши дни давление на мусульман Туркестана особенно негативно отображается на образовании. В университетах преподают только на китайском языке. Но и возможность учиться в таких университетах есть лишь у 20% исламской молодежи. Кроме того, уйгурские учебные заведения плохо оснащены. Если среднестатистическая китайская школа имеет суперсовременное оснащение, то у уйгурской школы не хватает средств даже на закупку учебников.

Алфавит за 30 лет в этом регионе менялся 4 раза. Что это как не вид принудительной ассимиляции, проводимой в регионе? Мао, несмотря на культурную революцию, не тронул китайский алфавит, а уйгурский алфавит сменил кириллицу. Вскоре кириллицу сменила латиница, а для того, чтобы воспрепятствовать налаживанию культурного моста с Турцией уйгурам вновь вернули арабские буквы. Подобная частота смены алфавита привела к непониманию между поколениями. И современные уйгуры уже не могут прочесть свои старинные книги, приобщиться к культуре предков.

Беспричинные аресты и принудительные аборты

Самое страшное это, конечно, беспричинные аресты. Власть считает их наиболее эффективным средством снижения численности уйгурского населения, которое является «потенциальной угрозой действующему режиму». Молодежь вынуждена спасаться от облав в горах или пустыне. Но их ловят и сажают.

С 1996 года десятки тысяч уйгур содержатся в лагерях заключения, где подвергаются жестоким пыткам. Суд вершится быстро и просто – либо каторга, либо расстрел. Но самым чудовищным являются принудительные аборты! Беременных уйгурок вывозят из домов и в антисанитарных условиях делают аборты.
События, вспыхнувшие в феврале 1997 года, в этом отношении, показательны. 4-го февраля в 27-ю ночь месяца Рамадан милиция избила железными битами около 30 женщин, собравшихся в мечети, и читающих Коран. Затем бросили их в камеры.

Жители квартала вышли на центральную площадь, требуя их освободить. В ответ, 3 трупа замученных до смерти женщин были брошены под ноги протестующим. Люди пришли в ярость, начались столкновения с властями. За 3 дня беспорядков, с 4 по 7 февраля было убито 200 жителей Восточного Туркестана, более 3500 тысяч человек были помещены в лагеря. В день 8 февраля, в праздник Ураза Байрам, силы безопасности Китая запретили праздничный намаз в мечетях. Это вызвало новую волну протестов и столкновений, в результате чего, число заключенных с апреля по декабрь 1997 года с 58 000 человек возросло до 70 000 человек.
Около ста человек из числа молодежи были расстреляны на площади, и 5 000 человек, совершенно голых были выставлены на показ на площадях. Запад же безучастно наблюдал за всем этим ужасом.

А где ООН?

Для прекращения происходящего необходимо, чтобы про ужасы, творящиеся в Восточном Туркестане, услышал весь мир. Только так можно добиться принятия международных санкций для прекращения геноцида. Но неслышимость и невидимость обрекает уйгуров на полное уничтожение.

Мировое сообщество в ответе за восстановление мирного сосуществования уйгуров и китайцев в рамках одного государства. ООН, членом Совбеза которого является Китай, более полувека игнорирует эту проблему, словно бы ее и не существует вовсе, словно бы не совершается планомерный геноцид этого мусульманского народа.
Но именно ООН может и должно оказать давление на китайское руководство, с требованием решения этой проблемы. ООН создавалось и существует ради одной цели – поддержание и укрепление международного мира и безопасности. Вне всякого сомнения, что международное сообщество, имеет возможности восстановить мир в регионе.

Естественно, Китай вправе требования невмешательства в свои национальные и экономические интересы. И план принуждения властей Китая к миру в Восточном Туркестане и прекращению геноцида уйгур не должен реализовываться давлением или силой. Мировая общественность должна убедить коммунистический Китай в том, что мир в Восточном Туркестане лишь укрепит процветание, экономический и социальный подъем государства. Уважение свободы вероисповедания и национальной идентичности сегодня является основой существования любого цивилизованного государства.

Обеспечение человеческих условий жизни нашим братьям уйгурам, предоставление права свободно исповедовать свою религию, права совершать религиозные поклонения, права сохранить уникальную культуру – справедливые требования и не могут быть оспорены ни в одном государстве, претендующем на право называться цивилизованным

Наша справка
Уйгуры – один из древнейших народов на земле. Современные языки всех тюркских народов развились на базе уйгурского языка. Любой их тюркоязычных народов, живущих сегодня на земле, от Турции и Балкан до Якутии и Алтая, слыша речь уйгур, понимают его и чувствуют в нем истоки своего языка. Уйгуры известны на политической карте этого региона с 3-го века до н.э. как одна из опор Гуннской державы.

Уйгуры имели свою государственность на протяжении 15-ти веков. Этот народ стал основателем тюркской литературы. Уйгурская литература, искусство и архитектура считаются шедеврами мировой культуры, народ этот прославился своей благовоспитанностью, глубокой религиозностью и скромностью. Уйгуры обладают истинными исламскими нравственными качествами, они миролюбивы и сострадательны, уважительны к людям разных вероисповеданий, что явственно видно из всей истории народа. У уйгуров никогда не возникало конфликтов по расовому или религиозному признаку с другими народами, проживающими в этом регионе.

Китайский геноцид уйгуров в Восточном Туркестане

===

Уйгуры — Википедия

Йеттишар — Википедия

Восточно-Туркестанская Исламская республика — Википедия

На севере Шэн Шицай получил помощь в виде двух советских бригад, Алтайской и Тарбагатайской, замаскированных под белых алтайских российских казаков во главе с красным генералом Волошиным. Японская аннексия Маньчжурии и возможная японская поддержка хуэйцзу Ма Чжунъина была одной из причин беспокойства СССР. Другая причина беспокойства Сталина была в том, что восстание в Синьцзяне могло распространиться на советскую Центральную Азию, а также возможность предоставления убежища басмачам. Торговые связи между Синьцзяном и СССР также были причиной поддержки Шэна в дальнейшем.
 
Регистрация
13.03.2018
Сообщения
27 819
Репутация
992
Баллы
0
Лайки
7354
Пол
женский
Фотограф Карлос Спотторно три года подряд приезжал в закрытый для иностранцев Синьцзян-Уйгурский автономный район Китая, чтобы пожить с уйгурами — китайскими мусульманами, которых власть считает неблагонадежными. Уйгуры не могут рассчитывать на высокооплачиваемую работу, а с недавних пор лишились даже паспортов.

Уйгуры — коренное население Восточного Туркестана, исторической области на западе Китая. В период гражданской войны уйгуры дважды, в 1933—1934-м и 1944—1949 годах, создавали независимое государство, но оба раза их земли были возвращены в состав Китая. В 1955-м эту территорию переименовали в Синьцзян-Уйгурский автономный район. Стремление уйгуров к независимости, однако, не исчезло.

Уйгуры — мусульмане-сунниты, а Китай жестко регулирует количество мечетей и деятельность религиозных школ. Правовая группа Amnesty International в своем докладе 2013 года признала, что китайская власть ограничивает мирное культурное самовыражение уйгуров, называя их сепаратистами и обвиняя в незаконной религиозной пропаганде.

Сегодня в Китае за уйгурами негласно закрепился статус террористов: китайское правительство проводит в регионе усиленные военные учения, увеличивает здесь количество армейских формирований, запрещает чиновникам-уйгурам соблюдать пост в Рамадан, а с 2016-го всех без исключения жителей Синьцзян-Уйгурской автономии обязали сдавать свои паспорта на хранение в полицию.
Уйгуры по-прежнему могут свободно перемещаться по Китаю, но чтобы выехать за границу, теперь должны проходить дополнительные процедуры вплоть до сдачи образцов ДНК, крови и отпечатков пальцев, а также делать запись голоса и даже 3D-снимки. Таким образом китайские власти хотят отслеживать перемещение уйгурских боевиков, большинство из которых проходят военное обучение в странах Центральной Азии.

Вместе с уйгурами свои паспорта были вынуждены сдать и китайцы-ханьцы, которых в регионе проживает больше 50%, — с началом экономического развития автономии они начали приезжать все чаще и занимать высокооплачиваемые должности. После активного наплыва ханьцев уйгуры стали этническим меньшинством.

В регион неохотно допускают иностранных журналистов. Но известно, что в 2009 году в Урумчи случились массовые беспорядки на этнической почве: по официальным данным, были ранены 1 500 и погибли больше 200 человек. В 2012-м группа уйгуров попыталась угнать самолет, следующий из Хотана в Урумчи. Годом позже 27 уйгуров были застрелены полицией — их подозревали в том, что они с ножами напали на местные органы власти. В мае 2014-го на рынке Урумчи в толпу бросили взрывчатку — погибли 30 человек, а раненых было в три раза больше. В сентябре около 50 человек погибли в результате взрывов на рынке и в магазине в Лунтайском уезде. В сентябре 2015 года группа мужчин с ножами напала на рабочих угольной шахты, убив 50 человек, в том числе 5 полицейских.

Также уйгуров обвиняют в нападении на китайское посольство в Бишкеке: тогда смертник на автомобиле протаранил ворота и совершил самоподрыв.

Основным требованием террористов является создание на территории округа независимого государства Восточный Туркестан, или Уйгурстан, в котором доминирующую роль будет играть ислам.

Ситуация в регионе стремительно меняется, в первую очередь экономическая. Сегодня Синьцзян — это миллионы людей, участвующих в строительстве инфраструктуры, массовые миграции с востока в поисках нефти и других возможностей заработать. Конечно, столкновения с местными жителями в такой ситуации были неизбежны.
Некоторые уйгуры хотят независимости любой ценой, но я не думаю, что это движение пользуется популярностью среди всего населения: далеко не все здесь хотят прямого противостояния. Скорее уйгурам было бы интересно увеличить свою роль в местной политической и экономической жизни.

Я не пытался скрыть бедность и развалины в кадре. Нищие и отсталые деревни соседствуют с быстрорастущими развитыми городами, заселенными преимущественно ханьцами. Я сосредоточился на обеих реальностях поочередно и иногда сознательно пытался совместить их в одном кадре, чтобы подчеркнуть контраст.

Проблема сепаратизма в Синьцзяне стоит очень остро, и в будущем она может принести официальному Пекину серьезные неприятности. Синьцзян представляет для Китая и геополитический интерес: это огромный буфер, который защищает «средний Китай» от экспансии Запада. Кроме того, здесь огромное количество нефти и газа, а не так давно в регионе нашли залежи лития. Уверен, Китай будет защищать свое единство всеми силами.
За отделение: Как живут уйгуры Китая — Bird In Flight
 
Регистрация
13.03.2018
Сообщения
27 819
Репутация
992
Баллы
0
Лайки
7354
Пол
женский
В 2018 году в связи с известными событиями в Синьцзяне внимание всего мира приковано к уйгурам. Исламосфера также освещала этот вопрос. В своем очередном материале мы приводим репортаж Брента Крэйна, которые запечатлел некоторые моменты из жизни уйгуров в фотографиях.

Уйгуры и западные правозащитные организации утверждают, что беспорядки вызваны репрессивной политикой Пекина в отношении уйгурского народа. Пекин утверждает, что его политика благоприятна для развития провинции и что беспорядки вызваны влиянием некоторых зарубежных сил, имея в виду исламские радикальные организации в Пакистане и Афганистане.

В этом году после особенно напряженной для этого региона весны, которая была ознаменована противостоянием уйгурских активистов с китайскими властями, последние с наступлением Священного месяца Рамадана усилили контроль над провинцией. В Синьцзяне было введено фактическое чрезвычайное положение, а в столице провинции Урумчи и культурной столице уйгуров Кашгаре, расположенном на юге провинции, можно было наблюдать значительное военное присутствие.
Уйгуры Синьцзяна в фотографиях
 
Регистрация
13.03.2018
Сообщения
27 819
Репутация
992
Баллы
0
Лайки
7354
Пол
женский
Мы продолжаем серию материалов, посвященных репрессивной политике, которую проводят в жизнь власти Китая в отношении культуры мусульманских народов этой страны. Данная статья посвящена ситуации, сложившейся в автономном районе Нинся – родине китайских мусульман-хуэй.

В административном центре китайских мусульман хуэй Иньчуане расположена Большая мечеть Наньгуань. Ее украшают золотые исламские узоры и три зеленых купола, каждый из которых увенчан серебряным полумесяцем, ярко блестящим на солнце. Это была одна из первых мечетей, построенных в ближневосточном стиле. Она был возведена в 1981 году на месте мечети в китайском стиле, ставшей жертвой культурной революции 1966-1976 годов, в ходе которой по всей стране были разрушены тысячи храмов, церквей, мечетей и монастырей.

Вот только луковичные купола, сложные узоры и арабская письменность, украшающие ее, могут стать следующей мишенью для правительственной кампании по противодействую так называемой исламизации и арабизации, проводимой в Северо-Западном Нинся-Хуэйском автономном районе (Нинся).

По всему Нинся с улиц убираются элементы исламского декора и арабские надписи. Они распространились здесь лишь десять лет назад, когда власти для привлечения туристов выдвигали на передний план культуру исламского народа хуэй. Сейчас же, если двигаться на юг от Иньчуаня по пыльным равнинам реки Хуанхэ, можно увидеть, что обочина дороги завалена луковичными куполами – зелеными, золотыми и белыми – недавно снесенными с крыш рынков и отелей.

Светские здания стали первой, но не последней мишенью. Правительство также запретило строить новые мечети в арабском стиле, и строит планы по преобразованию существующих мечетей, чтобы они выглядели как китайские храмы.

«Все началось в конце прошлого года … все люди очень обеспокоены по этому поводу», – говорит женщина, работающая в мечети Нангуань, на глазах которой несколько месяцев назад власти снесли купол с крыши ее дома.

Растущее беспокойство

По мере того, как в Нинся набирает обороты кампания по сносу и удалению элементов исламской архитектуры, в общине хуэй, которая десятилетиями мирно исповедовала свою религию, растет беспокойство. В Китае насчитывается более 10 миллионов хуэйцев, которые происходят от торговцев, пришедших сюда по «шелковому пути» из Центральной Азии и арабского мира. Большинство из них говорят на мандаринском языке, живут в мире с ханьцами, и даже выглядят как они – за исключением белых шапочек и платков, элементов традиционной одежды хуэйцев. Но параллельное усиление репрессий против уйгуров – еще одного мусульманского народа, живущего в Синьцзяне – говорит о том, что хуэйцы в Нинся теперь также становится мишенью китайских властей в их антиисламской кампании.

Помимо прочего недавно в Иньчуане запретили азан (призыв к молитве), потому что он якобы создает шумовое загрязнение. В мечети Наньгуаня вместо азана сейчас звучит сигнал тревоги. С полок сувенирных магазинах исчезли не только исламские книги, но даже экземпляры Корана. В некоторые мечети пришли указания от властей отменить публичные занятия по арабскому языку, а ряд частных арабских школ и вовсе были закрыты.

В Тунсине, бедном хуэйском округе, расположенном в центре Нинся, который известен своей элегантной мечетью в китайском стиле – святыней эпохи династии Мин (1368-1644 гг.), пережившей культурную революцию, – членам партии было запрещено посещать мечети и совершать паломничество в Мекку. Запрет будет действовать даже после того, как они покинут свой пост. По словам местных жителей, государственным служащим также запретили носить белые шапочки на работу.

«Китаизация религии»

Все эти запреты является частью так называемой «китаизации религии» – политики, начатой президентом Си Цзиньпином в 2015 году и направленной на то, чтобы привести религии в соответствие с китайской культурой и абсолютным авторитетом партии.

Из пяти официально признанных религий в Китае единственной местной религией является даосизм. Буддизм, хотя он и возник в Индии, также стал китайской религией и был интегрирован в ханьскую культуру.

Но партия настороженно относится к другим религиям – Исламу, протестантизму и католицизму – и связывает их с иностранным влиянием или этническим сепаратизмом.

Для Ислама это означает, что мусульмане должны исповедовать свою веру «более китайским способом» или, по крайней мере, в «более китайском месте».

В марте председатель Исламской ассоциации Китая Ян Фамин предостерег китайских мусульман от ползучей исламизации и раскритиковал некоторые мечети за «слепое подражание иностранным архитектурным стилям».

Разграблены и уничтожены

Но в докладе не упоминается одна из главных причин изменения архитектурного стиля – многие старые мечети династий Цин, Мин и более ранних, которые выглядели как традиционные китайские храмы, необходимо было восстанавливать, так как они были разграблены и разрушены во время культурной революции, начатой Мао Цзэдуном.

«Если бы все мечети в традиционном китайском стиле, построенные в эпоху Мин и Цин, не были разрушены во времена культурной революции, а сохранились до наших дней, архитектурный стиль недавно построенных мечетей не претерпел бы изменений», – пишет в своей статье Чжоу Чуанбин, профессор этнологии из университета Ланьчжоу.

Больше всего пострадали Нинся, Ганьсу и Цинхай – районы, расположенные на северо-западе Китая. В Старом городе Иньчуаня осталась только одна из семи мечетей. В соседней провинции Ганьсу не осталось мечетей ни в городе Линься, названном «маленькой Меккой» Китая, ни в столице Ланьчжоу.

Как утверждают ученые, по сравнению с традиционными деревянными строениями, мечети в «арабском стиле», изготовленные из железобетона, намного быстрее и дешевле в строительстве и могут вместить больше людей, что добавляет им популярности.

На рисунках мечети, возводимой на западе Иньчуана, можно увидеть красочные арки, замысловатые резные каменные балюстрады и многоярусные, покрытые серой черепицей крыши, края которых изогнуты вверх. Но она не будет деревянной, так как строительство деревянной мечети обойдется слишком дорого и займет много времени. Правительство же заботится лишь о том, чтобы она «выглядела китайской» снаружи. Строительство идет полным ходом и должно завершиться к осени.

Однако для некоторых людей не важно, какой дизайн будет у мечети.

«На самом деле не имеет значения в арабском ли стиле мечеть или в китайском, главное, чтобы нам разрешено было в ней молиться», – говорит один хуэйец из толпы, образовавшейся возле мечети после вечерней молитвы.

Гораздо большее недовольство вызывает ужесточение контроля правительства за религиозной практикой, особенно запрет на совершение членами партии хаджа в Мекку. «Я сказал, что выйду из партии после того, как уйду на пенсию [чтобы обойти запрет на совершение хаджа], но мне сказали, что это не сработает», – рассказал один человек из толпы, оказавшийся членом партии.

«Волна паники»

Не все хотят возвращения мечетей в китайском стиле – для некоторых луковичные купола и полумесяцы символизируют собой корни Ислама, далекой земли, где зародилась религия.

«Дело не только в том, что мечети в арабском стиле имеют долгую историю – для нас мусульман они в то же время являются символом Ислама», – говорит 23-летний хуэйец Ли Цзе.

«Это чувство разделяют ихевани, или ихван, исламская реформистская секта, которая возникла на западе Китая в начале XIX века», – утверждает Дэвид Струп, эксперт по истории и культуре мусульман хуэй из университета Оклахомы. Ихваны рассматриваются как консервативное течение, в большей степени испытывающее ближневосточное влияние.

«Конечно, часть китайских мусульман разделяет чувство, что современные мечети в Китае должны походить на мечети, которые строятся в Саудовской Аравии», – продолжает Струп. «В современном понимании это также способ связи с большим исламским миром».

Именно эта связь беспокоит Пекин. Встревоженный активностью исламистских радикальных групп, в том числе ИГИЛ (запрещена на территории Российской Федерации – Исламосфера), Китай с тревогой наблюдает за любыми признаками экстремистского влияния на свое мусульманское население – в основном хуэйцев и уйгуров.

В Синьцзяне ответом на это стало резкое ограничение религиозной свободы. Тысячи уйгуров, заподозренных в связях с экстремистами, оказались в так называемых «лагерях перевоспитания». По отношению к Китаю все чаще стало применяться выражение «полицейское государство».

«Синьцзян стал моделью отношений китайского правительства к мусульманскому населению. Отношение к другим мусульманским общинам, возможно, будет не столь жестким, но тем не менее я думаю, что контроль в любом случае будет усилен», – резюмировал Струп.

По мере того как власти ужесточают свою контроль в Нинся, хуэйские эксперты выражают обеспокоенность тем, что их регион вскоре может подвергнуться таким же репрессивным мерам, что и Синьцзян. Некоторые опасаются, что Пекин может использовать Нинся в качестве испытательного полигона для своей политики в Синьцзяне, а затем развернуть ее по всей стране.

«Распространение политики, осуществляемой в Синьцзяне, на всю нацию может иметь катастрофические последствия», – сказал один из экспертов в Нинся, который попросил не называть его имени. «Такие слухи уже вызвали волну паники среди общественности. Это повредит доверию к власти и поддержке правящей партии».

В апреле Китайско-арабская ось – живописный парк длиною 2 километра, построенный в 2016 году в ознаменование дружбы между Китаем и арабским миром – была перестроена под новым названием «Дорога единства».

Две большие скульптуры в форме полумесяца, расположенные в парке, были заменены двумя круглыми плоскими кольцами в стиле китайских нефритовых дисков, а здешний павильон теперь имеет классическую красную крышу вместо прежнего белого купола.

Серые фонарные столбы с исламскими мотивами были заменены яркими красными столбами с китайским дизайном в виде облака.

Даже Парк культуры хуэй – тематический парк на южной окраине города, позиционирующийся как окно в историю и культуру народа хуэй, испытывает огромное давление со стороны официальных органов, которые хотят сократить количество арабских элементов, имеющихся в парке.

Бюро туризма Нинся когда-то рекламировало парк как культурный мост между Китаем и арабским миром, который мог способствовать сотрудничеству между регионами. Сейчас его запретили показывать на местном телевидении. Как утверждают, причина в его золотых куполах.

===

По сообщениям СМИ, в прошлом месяце состоялось заседание муниципального правительства, посвященное кампании против арабизации и исламизации. «Мы должны продолжать сокращать количество мечетей, запретить незарегистрированные религиозные объекты, остановить рост числа мечетей», – заключили власти, добавив, что архитектурные стили будут «тщательно классифицированы и исправлены».

Согласно источнику, близкому к правительству Нинся, в рамках нынешней политики в архитектуру действующих мечетей «с согласия верующих» могут быть внесены изменения. Но возникает вопрос, кто за это заплатит.

По мнению ряда экспертов, принудительный демонтаж куполов мечетей может вызвать волну недовольства, подобно тому как в 2014 году всеобщее осуждение вызвала пекинская кампания по снятию крестов с христианских церквей в провинции Чжэцзян.



Как Китай подавляет исламскую культуру на родине мусульман-хуэй?
 
Регистрация
13.03.2018
Сообщения
27 819
Репутация
992
Баллы
0
Лайки
7354
Пол
женский
Длина границы между Индией и Китаем составляет 3380 километров. Граница состоит из трёх отдельных частей, разделённых Непалом и Бутаном.

===

Победа на выборах в нижнюю палату Индии националистической партии «Бхаратия джаната парти» (БДП), лидером которой является премьер-министр Нарендра Моди, может изменить культурную жизнь нации, пишет The Guardian.

В 13.30 в пятницу громкоговоритель у мечети Сарай Алаварди ожил, и более тысячи лбов коснулись циновок, которые лежали на земле. Над ними возвышались небоскребы Гургаона, города-спутника к югу от Дели, в котором расположены технологические компании, залы для боулинга и другие символы “новой Индии”.

На следующий день после того, как премьер-министр Нарендра Моди заявил о победе на выборах, некоторые прихожане забеспокоились о том, будет ли в этой новой стране место для них. “В эти дни для нас здесь уже небезопасно”, – сказал Хаджи Шежад Хан, председатель местной мусульманской активистской группы.

Переизбрание Моди может поставить индийских мусульман, количество которых составляет около 200 миллионов человек, в ситуацию изоляции.

Самая язвительная избирательная кампания в новейшей истории страны сопровождалась определением нелегальных иммигрантов из Бангладеш как “термитов”, выдвижением в парламент индуса, обвиняемого в терроризме, и дебатами о том, был ли убийца Махатмы Ганди, который убил отца-основателя за то, что тот якобы уступал требованиям мусульман, на самом деле патриотом.

Несмотря на это, а возможно, именно благодаря этому, рекордные 270 миллионов индийцев отдали свои голоса за партию Бхаратия Джаната Моди (БДП) или ее союзников.

“Мы действительно верили, что нам удастся дать им отпор”, – сказала Назия Эрум, автор книги о воспитании мусульманского ребенка в сегодняшней Индии. “Мы полагали, что итоги голосования, которое произошло в 2014 году, во многом были связаны с программой Моди по развитию страны, и, что люди увидят, что развития не произошло и проголосуют против. И как оказалось, мы ошиблись”.

Трения между индуистами и мусульманами были обычным явлением индийской жизни. Но за последние пять лет насилие в отношении мусульман возросло, в том числе произошло по меньшей мере 36 убийств “коровьими дружинниками” скотоводов и торговцев, обвиненных – чаще всего ложно – в причинении вреда почитаемым индусами животным.

В Гургаоне, куда за последние несколько лет вместе с индуистами прибыли сотни тысяч мусульманских иммигрантов для работы на фабриках и строительных площадках, накаляется напряжение. Были проведены ожесточенные кампании против мусульман, молящихся в общественных местах, поскольку мечети не имеют возможности вместить всех желающих или находятся слишком далеко. Официальные молитвенные места были постепенно сокращены до чуть более трех десятков после того, как случились протесты индуистских организаций. “Они не позволяют нам молиться”, – заявил Хан.

Раджив Миттал, глава индуистской националистической группы, которая проводила кампанию против мечетей в этом районе, настаивает, что его кампания строго связана с поддержанием муниципальных законов о планировании. “Мы не против того, чтобы люди молились, но это нужно делать в мечети или во всех отведенных для этого местах”, – сказал он.


Индийские мусульмане боятся за свое будущее после очередной победы индусских националистов
 
Регистрация
15.06.2017
Сообщения
1 715
Репутация
31
Баллы
0
Адрес
ДНР, Донецк
Лайки
475
Пол
мужской
Заводной мандарин. Узники китайских лагерей рассказывают про будущее
03.06.2019

Уже два года из Синьцзяна, региона Китая, населённого уйгурами и казахами, идут слухи, напоминающие роман Оруэлла «1984». Тотальная слежка, концлагеря, в которых содержится более миллиона человек, территория размером с три Франции, превращённая в тюрьму под открытым небом. Корреспондент «РР» поехал в Алма-Ату, чтобы поговорить с казахскими беженцами и русским учёным, открывшим миру синьцзянскую трагедию.
АДЕМ ЙОК

В 1915 году немецкий офицер Армин Вегнер, охранявший Багдадскую железную дорогу, стал свидетелем сцен уничтожения мирного армянского населения. Он видел концлагеря в пустыне, десятки тысяч женщин и детей, умиравших от голода и жажды под охраной турецких солдат. Вегнер стал собирать информацию, свидетельства, документы, фотографировать происходящее. Снимки он передал своему командованию. Их конфисковали и уничтожили, а Вегнера арестовали и отослали в Германию. Однако под ремнём он смог провезти негативы. Вегнер стал рассылать везде снимки и кричать о катастрофе, творящейся на востоке Турции. Он даже написал письмо президенту США Вильсону. Но кто мог поверить, что правительство просто так убивает миллион собственных граждан?

В 1942 году польский партизан Ян Карский, переодевшись немецким солдатом, проник в Варшавское гетто и концлагерь «Белжц». Затем Армия Крайова переправила его в Лондон с докладом и микрофильмом для правительств Великобритании и США. Карский должен был рассказать Западу о нацистских лагерях уничтожения. Он пытался встретиться с политиками, чиновниками, журналистами, чтобы рассказать о поголовном уничтожении евреев Восточной Европы. Но ему никто не верил, даже евреи — потому, что в это невозможно было поверить. В Америке Карский был принят президентом Рузвельтом. После доклада тот спросил: «А как сейчас в Польше с лошадьми?».

В сентябре 2017 года лингвист Евгений Бунин вернулся из внутреннего Китая домой, в Синьцзян, чтобы продолжить работу над книгой по уйгурскому языку.


Первое, что он увидел, — как много закрытых лавок и магазинов, везде пустые пятна. Оставшихся обязали запереть двери и поставить железные решётки: сначала звонишь, потом проходишь. Улицы патрулируют полицейские фургоны с сиренами, везде колючая проволока — на школах, детских садах, больницах, заправках. Город перегорожен, каждые триста метров блок-пост — бетонная будка, проволока, куча полиции, военных и везде длиннющие очереди из уйгуров. У них проверяют всё: удостоверения, сумки, телефоны. Чтобы просто зайти на рынок, надо пройти металлодетектор и два чек-пойнта.

— Китайцы и иностранцы спокойно шли без проверки, это выглядело дико, — говорит Бунин. У уйгуров и казахов конфисковали паспорта, людей заставили вернуться по месту прописки. Многим запретили покидать свои районы.

— Люди стали исчезать, куда — никто не знает. Может, его просто отправили в родную деревню, а может, в концлагерь. Идя по городу, я то и дело видел закрытую знакомую лавку. Когда я спрашивал, куда исчез человек, соседи или боялись, не отвечали ничего, или говорили просто «йок» («нету»). «Этот человек йок, ты понимаешь, что я имею в виду? — сказал мне один приятель про другого, — у него теперь другой дом».


Иногда говорили: «Он поехал учиться» — это стало устойчивым эвфемизмом. Повар в одном кафе сказал Жене, что в деревнях Южного Синьцзяна почти никого не осталось: «адем йок».

АТАЖЮРТ
Алма-Ата прикольный город, советская архитектура периода брутализма-модернизма. Находится в ущелье между гор, можешь подняться — там водопады и горные ущелья. А спускаешься вниз, сто километров — пустыня, барханы. Из всей Центральной Азии — самый европейский, основной язык русский, без акцента. Люди — средний класс, при этом очень открытые, отзывчивые. Я сломал клипсу от микрофона, нашёл в ЦУМе, карточки у них не работают. Нашёл у себя в кармане пятьсот тенге. Стоит пара казахов, парень с девушкой: да вот, возмите ещё триста тенге. Cумма небольшая, но всё равно.

Мы сразу едем в офис «Атажюрта», организации, которая помогает беженцам из Синьцзяна. Думали, что мы только познакомимся с Серикжаном Билашем и поедем в гостиницу отдохнуть от перелёта, но оказывается, нас ждут. Две комнаты битком забиты людьми. На стенах — сотни фотографий их родственников, пропавших в лагерях. Все приехали специально, многие из сел и других городов, чтобы дать нам интервью. Полсотни людей. Я чувствую, что нас взяли в заложники и не отпустят, пока мы со всеми не поговорим.

Мы говорим, и говорим, и говорим — до глубокой ночи. Мы давно уже перестали что-то понимать, надеемся только на камеры, просто записываем имена, поддакиваем и киваем головами. Лица слились в серую массу. Всё, что они рассказывают, совершенно не клеится с их внешностью. Большинство — такие крестьяне-крестьяне, в политике безопасные и бесполезные. Последние, кого придёт в голову репрессировать. Но мы раз за разом слышим какую-то неправдоподобную, леденящую дичь:
— Сразу посадили в подвал. Там маленькая камера поделена на восемь клеток. В клетке — маленькая табуретка, над головой — фонарь. Сидишь, раз в день вызывают на допрос. Я там так восемь дней сидел.

— Меня приковали к столу в неудобной позе и допрашивали два дня. В какой-то момент я всё-таки отключился и заснул. Просыпаюсь от азана (мусульманский призыв на молитву) — полицейские включили на телефоне. Я вздрогнул — они смеются. «Мусульманин...» — и отправили меня в лагерь как ваххабита.

— Каждую ночь я слышал, как кто-то в камере плачет.

— Если кто по привычке скажет «Салам алейкум!» или «Альхамдулиллях!» («Слава Богу!»), его наказывают — бьют электрошокерами, заковывают, лишают еды на сутки и т. д.

— После трёх месяцев я не выдержал и с разбегу ударился головой о стену, я хотел себя убить. Я потерял сознание. Когда очнулся, мне сказали: «Сделаешь это ещё раз — будешь сидеть семь лет».

===


Полностью тут :

Заводной мандарин
LES - метамедиа: среда для авторов, команд и сообществ, шведская платформа, заточенная на читателей РФ. Каждый, как и в сракопедии сороса может туда тискать свои либерастические высеры в красивом офомлении
 
Регистрация
15.06.2017
Сообщения
1 715
Репутация
31
Баллы
0
Адрес
ДНР, Донецк
Лайки
475
Пол
мужской

В СМИ Китая Синьцзян – пример дружелюбия и разумной политики. Зарубежные СМИ пишут о лагерях, где из мусульман «делают» образцовых китайцев.
Радио Азыттык - вебсайт Казахской Службы международной медиа компании Радио Свободная Европа/Радио Свобода. Комментарии излишни. Пойдём дальше по помойкам, где кормится Тётя Чарли, бггг
 
Регистрация
15.06.2017
Сообщения
1 715
Репутация
31
Баллы
0
Адрес
ДНР, Донецк
Лайки
475
Пол
мужской
В 2013 году президент КНР Си Цзиньпин представил свое видение проекта «Экономический пояс Шелкового пути», призванного усилить экономические связи Китая с Центральной и Южной Азией, а также Африкой и Европой.

С особым интересом к данной инициативе отнеслись именно в Казахстане, опасающемся, что его обширная территория продолжит служить лишь транзитным путем для сырья, и не станет полноценным экономическим тигром.

В январе посол КНР в Казахстане Чжан Ханьхуэй напомнил участникам конференции, посвященной китайской инициативе «Один пояс и один путь» — по сути, более глобальной версии «Экономического пояса Шелкового пути» — что Китай и Казахстан совместно осуществляют 52 индустриальных и логистических проекта на общую сумму 24 миллиарда долларов.
Директор правительственного Казахстанского института стратегических исследований Ерлан Карин недавно заявил, что за последние пять лет Китай инвестировал в республику свыше 10 миллиардов долларов. «На начало 2016 года в Казахстане работали 668 китайских компаний, что на 35% больше, чем в 2013 году», — сказал он.

Продвигаемые Китаем проекты непреклонно движутся вперед. В феврале КНР запустила грузовое железнодорожное сообщение между деловой столицей Казахстана Алматы и китайским городом Лианюнганг, расположенным на побережье Тихого океана. Число пересекающих РК грузовых контейнеров их Китая в Европу в 2015 году удвоилось, и это не предел. Международный центр приграничного сотрудничества «Хоргос», по словам его руководства, привлек с момента его запуска в 2012 году инвестиций на сумму 3,1 миллиарда долларов (правда, циники могут отметить, что больше всех от начала работы «Хоргоса» выиграли контрабандисты).
Хотя власти стараются делать акцент на диверсификации экономики, а не энергетических проектах, последние по-прежнему имеют большое значение. Как сообщил журналистам в апреле управляющий директор по экономике и финансам НК «КазМунайГаз» Ардак Касымбек, Китай контролирует до 30% добычи нефти в Казахстане.

Потребление в Китае продолжает расти, несмотря на снижение темпов роста экономики. «Мы считаем, что данная тенденция является позитивной для Казахстана. В Китае будет расти потребление, и оно постепенно заменит рост потребления в Европе», — сказал Касымбек.

Самой заметной сделкой в данной сфере за последнее время является приобретение в 2013 году китайской государственной нефтегазовой компанией CNPC 8,33-процентного пая в гигантском Кашаганском месторождении за 5 миллиардов долларов.
Не стоит при этом забывать и сферу сельского хозяйства. По сообщениям новостного агентства «Синьхуа», китайские компании выразили намерение инвестировать $1,9 млрд в пищевую промышленность Казахстана, что должно помочь в борьбе с экономическим спадом, вызванным падением цен на нефть.

В этой сфере Казахстану предстоит найти ответы на ряд весьма сложных вопросов. Во-первых, обладает ли Казахстан достаточными людскими и профессиональными ресурсами, чтобы поддерживать темпы стимулируемого китайскими деньгами сельскохозяйственного бума? А если для развития будут привлекаться китайские работники, смогут ли казахстанские власти успокоить беспокойство общественности по этому поводу?

По словам Изимова из центра Synopsis, на фоне вспыхивающих время от времени проявлений устойчивых антикитайских настроений, Пекин занимается расширением своей «мягкой силы».

В упрощенной версии стратегия проецирования «мягкой силы» КНР заключается в формировании позитивного имиджа Китая как надежного экономического партнера, не имеющего политических ожиданий. Многим данная позиция представляется привлекательной альтернативой России и Западу.
Пекин также щедро раздает гранты на обучение в КНР гражданам государств, охваченных инициативой «Один пояс и один путь». По данным Института международного образования КНР на 2014 год, в Китае обучались около 12 тысяч казахстанских студентов.

Несмотря на это, Казахстан продолжает испытывать острый дефицит китаистов. Как отметил руководитель Центра прикладной политологии и международных исследований Айдар Амребаев, образовательные программы, как правило, являются односторонней дорогой, служащей китайским интересам.

«Многие уезжают учиться в Китае, но, закончив обучение, они не остаются работать в Казахстане — это самая большая проблема. Я общался с множеством молодых людей, и они все как один говорят, что в Казахстане нет работы, где могут пригодиться их познания о Китае, вследствие чего они вынуждены возвращаться в КНР, — сказал он. — Получается, что мы готовим специалистов для китайских предприятий».

Казахстан и Китай: страх, ненависть и деньги
ИноСМИ - шайка с главарём Алексей Дубосарский. Имя и фамилиё скорее выдуманы. Живут тем, что тащат с мировых сми-помоек разнообразное дермище, чем очень доставляют нашу любимую Тётю Чарли
 
Регистрация
15.06.2017
Сообщения
1 715
Репутация
31
Баллы
0
Адрес
ДНР, Донецк
Лайки
475
Пол
мужской
Мы продолжаем серию материалов, посвященных репрессивной политике, которую проводят в жизнь власти Китая в отношении культуры мусульманских народов этой страны. Данная статья посвящена ситуации, сложившейся в автономном районе Нинся – родине китайских мусульман-хуэй.

В административном центре китайских мусульман хуэй Иньчуане расположена Большая мечеть Наньгуань. Ее украшают золотые исламские узоры и три зеленых купола, каждый из которых увенчан серебряным полумесяцем, ярко блестящим на солнце. Это была одна из первых мечетей, построенных в ближневосточном стиле. Она был возведена в 1981 году на месте мечети в китайском стиле, ставшей жертвой культурной революции 1966-1976 годов, в ходе которой по всей стране были разрушены тысячи храмов, церквей, мечетей и монастырей.

Вот только луковичные купола, сложные узоры и арабская письменность, украшающие ее, могут стать следующей мишенью для правительственной кампании по противодействую так называемой исламизации и арабизации, проводимой в Северо-Западном Нинся-Хуэйском автономном районе (Нинся).

По всему Нинся с улиц убираются элементы исламского декора и арабские надписи. Они распространились здесь лишь десять лет назад, когда власти для привлечения туристов выдвигали на передний план культуру исламского народа хуэй. Сейчас же, если двигаться на юг от Иньчуаня по пыльным равнинам реки Хуанхэ, можно увидеть, что обочина дороги завалена луковичными куполами – зелеными, золотыми и белыми – недавно снесенными с крыш рынков и отелей.

Светские здания стали первой, но не последней мишенью. Правительство также запретило строить новые мечети в арабском стиле, и строит планы по преобразованию существующих мечетей, чтобы они выглядели как китайские храмы.

«Все началось в конце прошлого года … все люди очень обеспокоены по этому поводу», – говорит женщина, работающая в мечети Нангуань, на глазах которой несколько месяцев назад власти снесли купол с крыши ее дома.

Растущее беспокойство

По мере того, как в Нинся набирает обороты кампания по сносу и удалению элементов исламской архитектуры, в общине хуэй, которая десятилетиями мирно исповедовала свою религию, растет беспокойство. В Китае насчитывается более 10 миллионов хуэйцев, которые происходят от торговцев, пришедших сюда по «шелковому пути» из Центральной Азии и арабского мира. Большинство из них говорят на мандаринском языке, живут в мире с ханьцами, и даже выглядят как они – за исключением белых шапочек и платков, элементов традиционной одежды хуэйцев. Но параллельное усиление репрессий против уйгуров – еще одного мусульманского народа, живущего в Синьцзяне – говорит о том, что хуэйцы в Нинся теперь также становится мишенью китайских властей в их антиисламской кампании.

Помимо прочего недавно в Иньчуане запретили азан (призыв к молитве), потому что он якобы создает шумовое загрязнение. В мечети Наньгуаня вместо азана сейчас звучит сигнал тревоги. С полок сувенирных магазинах исчезли не только исламские книги, но даже экземпляры Корана. В некоторые мечети пришли указания от властей отменить публичные занятия по арабскому языку, а ряд частных арабских школ и вовсе были закрыты.

В Тунсине, бедном хуэйском округе, расположенном в центре Нинся, который известен своей элегантной мечетью в китайском стиле – святыней эпохи династии Мин (1368-1644 гг.), пережившей культурную революцию, – членам партии было запрещено посещать мечети и совершать паломничество в Мекку. Запрет будет действовать даже после того, как они покинут свой пост. По словам местных жителей, государственным служащим также запретили носить белые шапочки на работу.

«Китаизация религии»

Все эти запреты является частью так называемой «китаизации религии» – политики, начатой президентом Си Цзиньпином в 2015 году и направленной на то, чтобы привести религии в соответствие с китайской культурой и абсолютным авторитетом партии.

Из пяти официально признанных религий в Китае единственной местной религией является даосизм. Буддизм, хотя он и возник в Индии, также стал китайской религией и был интегрирован в ханьскую культуру.

Но партия настороженно относится к другим религиям – Исламу, протестантизму и католицизму – и связывает их с иностранным влиянием или этническим сепаратизмом.

Для Ислама это означает, что мусульмане должны исповедовать свою веру «более китайским способом» или, по крайней мере, в «более китайском месте».

В марте председатель Исламской ассоциации Китая Ян Фамин предостерег китайских мусульман от ползучей исламизации и раскритиковал некоторые мечети за «слепое подражание иностранным архитектурным стилям».

Разграблены и уничтожены

Но в докладе не упоминается одна из главных причин изменения архитектурного стиля – многие старые мечети династий Цин, Мин и более ранних, которые выглядели как традиционные китайские храмы, необходимо было восстанавливать, так как они были разграблены и разрушены во время культурной революции, начатой Мао Цзэдуном.

«Если бы все мечети в традиционном китайском стиле, построенные в эпоху Мин и Цин, не были разрушены во времена культурной революции, а сохранились до наших дней, архитектурный стиль недавно построенных мечетей не претерпел бы изменений», – пишет в своей статье Чжоу Чуанбин, профессор этнологии из университета Ланьчжоу.

Больше всего пострадали Нинся, Ганьсу и Цинхай – районы, расположенные на северо-западе Китая. В Старом городе Иньчуаня осталась только одна из семи мечетей. В соседней провинции Ганьсу не осталось мечетей ни в городе Линься, названном «маленькой Меккой» Китая, ни в столице Ланьчжоу.

Как утверждают ученые, по сравнению с традиционными деревянными строениями, мечети в «арабском стиле», изготовленные из железобетона, намного быстрее и дешевле в строительстве и могут вместить больше людей, что добавляет им популярности.

На рисунках мечети, возводимой на западе Иньчуана, можно увидеть красочные арки, замысловатые резные каменные балюстрады и многоярусные, покрытые серой черепицей крыши, края которых изогнуты вверх. Но она не будет деревянной, так как строительство деревянной мечети обойдется слишком дорого и займет много времени. Правительство же заботится лишь о том, чтобы она «выглядела китайской» снаружи. Строительство идет полным ходом и должно завершиться к осени.

Однако для некоторых людей не важно, какой дизайн будет у мечети.

«На самом деле не имеет значения в арабском ли стиле мечеть или в китайском, главное, чтобы нам разрешено было в ней молиться», – говорит один хуэйец из толпы, образовавшейся возле мечети после вечерней молитвы.

Гораздо большее недовольство вызывает ужесточение контроля правительства за религиозной практикой, особенно запрет на совершение членами партии хаджа в Мекку. «Я сказал, что выйду из партии после того, как уйду на пенсию [чтобы обойти запрет на совершение хаджа], но мне сказали, что это не сработает», – рассказал один человек из толпы, оказавшийся членом партии.

«Волна паники»

Не все хотят возвращения мечетей в китайском стиле – для некоторых луковичные купола и полумесяцы символизируют собой корни Ислама, далекой земли, где зародилась религия.

«Дело не только в том, что мечети в арабском стиле имеют долгую историю – для нас мусульман они в то же время являются символом Ислама», – говорит 23-летний хуэйец Ли Цзе.

«Это чувство разделяют ихевани, или ихван, исламская реформистская секта, которая возникла на западе Китая в начале XIX века», – утверждает Дэвид Струп, эксперт по истории и культуре мусульман хуэй из университета Оклахомы. Ихваны рассматриваются как консервативное течение, в большей степени испытывающее ближневосточное влияние.

«Конечно, часть китайских мусульман разделяет чувство, что современные мечети в Китае должны походить на мечети, которые строятся в Саудовской Аравии», – продолжает Струп. «В современном понимании это также способ связи с большим исламским миром».

Именно эта связь беспокоит Пекин. Встревоженный активностью исламистских радикальных групп, в том числе ИГИЛ (запрещена на территории Российской Федерации – Исламосфера), Китай с тревогой наблюдает за любыми признаками экстремистского влияния на свое мусульманское население – в основном хуэйцев и уйгуров.

В Синьцзяне ответом на это стало резкое ограничение религиозной свободы. Тысячи уйгуров, заподозренных в связях с экстремистами, оказались в так называемых «лагерях перевоспитания». По отношению к Китаю все чаще стало применяться выражение «полицейское государство».

«Синьцзян стал моделью отношений китайского правительства к мусульманскому населению. Отношение к другим мусульманским общинам, возможно, будет не столь жестким, но тем не менее я думаю, что контроль в любом случае будет усилен», – резюмировал Струп.

По мере того как власти ужесточают свою контроль в Нинся, хуэйские эксперты выражают обеспокоенность тем, что их регион вскоре может подвергнуться таким же репрессивным мерам, что и Синьцзян. Некоторые опасаются, что Пекин может использовать Нинся в качестве испытательного полигона для своей политики в Синьцзяне, а затем развернуть ее по всей стране.

«Распространение политики, осуществляемой в Синьцзяне, на всю нацию может иметь катастрофические последствия», – сказал один из экспертов в Нинся, который попросил не называть его имени. «Такие слухи уже вызвали волну паники среди общественности. Это повредит доверию к власти и поддержке правящей партии».

В апреле Китайско-арабская ось – живописный парк длиною 2 километра, построенный в 2016 году в ознаменование дружбы между Китаем и арабским миром – была перестроена под новым названием «Дорога единства».

Две большие скульптуры в форме полумесяца, расположенные в парке, были заменены двумя круглыми плоскими кольцами в стиле китайских нефритовых дисков, а здешний павильон теперь имеет классическую красную крышу вместо прежнего белого купола.

Серые фонарные столбы с исламскими мотивами были заменены яркими красными столбами с китайским дизайном в виде облака.

Даже Парк культуры хуэй – тематический парк на южной окраине города, позиционирующийся как окно в историю и культуру народа хуэй, испытывает огромное давление со стороны официальных органов, которые хотят сократить количество арабских элементов, имеющихся в парке.

Бюро туризма Нинся когда-то рекламировало парк как культурный мост между Китаем и арабским миром, который мог способствовать сотрудничеству между регионами. Сейчас его запретили показывать на местном телевидении. Как утверждают, причина в его золотых куполах.

===

По сообщениям СМИ, в прошлом месяце состоялось заседание муниципального правительства, посвященное кампании против арабизации и исламизации. «Мы должны продолжать сокращать количество мечетей, запретить незарегистрированные религиозные объекты, остановить рост числа мечетей», – заключили власти, добавив, что архитектурные стили будут «тщательно классифицированы и исправлены».

Согласно источнику, близкому к правительству Нинся, в рамках нынешней политики в архитектуру действующих мечетей «с согласия верующих» могут быть внесены изменения. Но возникает вопрос, кто за это заплатит.

По мнению ряда экспертов, принудительный демонтаж куполов мечетей может вызвать волну недовольства, подобно тому как в 2014 году всеобщее осуждение вызвала пекинская кампания по снятию крестов с христианских церквей в провинции Чжэцзян.



Как Китай подавляет исламскую культуру на родине мусульман-хуэй?
очередная помойка по сбору дермища с ино-сми про мусульман. Тётя, а кто такой Нектар Ган, или Нектар Гань, или как там его, который эту статейку скропал? Знаешь его? В курсе, кто такой этот перец и где проживает? Вкурсе, что это ваще не человек, а группа горячих ребят из ЦРУ, обитающих в Вашингтоне?
 
Сверху Снизу